Может, зря она сюда пришла? Может, не стоило дразнить Себастьяна? Может, не следовало настаивать, чтобы он принял ее немедленно? Одно дело – кипеть от злости, расхаживая по кабинету, и совсем другое – стоять у дверей спальни своего мужа (той самой спальни, где они провели столько незабываемых ночей!) и понимать, что сейчас увидишь его на супружеской постели в обнимку с той девкой…
От этой мысли к горлу подкатила тошнота, и Вероника едва не бросилась бежать, но это значило бы уступить Себастьяну преимущество в неизбежных переговорах, а на такое она была не готова.
Ну уж нет! Что бы ни предстало ей там, за закрытой дверью, она стойко перенесет это зрелище, на которое сама напросилась. Вероника сглотнула и заставила себя вздернуть подбородок. Чего ей стыдиться? Она-то ничего дурного не сделала!
– Войдите! – послышался голос, который она так и не смогла забыть: глубокий, властный, с оттенком высокомерия и нотками скрытого юмора, – голос, от которого по спине пробежали непрошеные мурашки.
Вероника сделала глубокий вдох.
Долгие часы в экипаже она готовилась к этой встрече… но, как ни странно, все-таки оказалась не готова. Тонкие перчатки пропотели насквозь и Веронике пришлось вытереть ладони о свою лиловую мантилью, которую не оставила внизу, потому что не собиралась долго здесь задерживаться.
Хоторн распахнул дверь и шагнул вперед; Вероника осталась у него за спиной. Устремив взгляд на картину на дальней стене, изображавшую сцену охоты, она слушала, как дворецкий объявляет:
– Ваша светлость, к вам ее светлость герцогиня Эджфилд.
Затем Вероника сделала шаг вперед, еще шаг, и еще – и вот, наконец, оказалась посреди спальни Себастьяна, где не бывала больше двух лет. Знакомый запах мыла – тот самый, что она не раз слизывала с его солоноватой кожи, – едва не поверг ее на колени. Вероника стиснула зубы и заставила себя перевести взгляд в сторону, взглянуть на него. Что бы ни увидела – это придется пережить, но в кровати Себастьяна не было.
Нахмурившись, он обшарила взглядом широкую постель, накрытую знакомым синим покрывалом.
Постель была не просто пуста – тщательно заправлена: как минимум час или два ею не пользовались. Вероника скользнула взглядом дальше… и тут у нее все-таки отвисла челюсть: она наконец его увидела."
"Муж, которого Вероника покинула два года назад, стоял у гардероба, и жаркое пламя камина бросало на него свой отблеск. Из одежды на Себастьяне не было ничего, если не считать белого полотенца на бедрах.
