– Серьёзно? – Михаил и Игорь задали этот вопрос одновременно и сейчас с любопытством на меня смотрели.
– Абсолютно! У нас что Танюшка, что Марина – девчонки серьёзные. Это вам не Верочка, – подвела итог я, – однако, я в душ пошла, спасибо за чай, дядюшка!
– Племяш, она ещё и язва у тебя, оказывается."
"– Я всё слышу, между прочим. И потом, если ты дядя моему мужу, так, значит, и мне тоже. Какие обиды?
– Катя! – Миша подрулил ко мне и сгрёб меня в охапку, – Игорь, ты слышал, да?
– Слышал, слышал, – усмехнулся он, – совет да любовь вам, молодёжь! Когда свадьба?
– Не раньше, чем через год.
Да и не хочу я свадьбу, Миш. Можно, мы просто распишемся и всё?
– А фамилию мою возьмешь?
– Возьму, конечно. А почему ты спрашиваешь?
– Если возьмешь, то можно и без свадьбы! – легко согласился он, – ладно, иди в душ ты первая.
Ночью я проснулась от того, что мне было жарко и нечем дышать. Я лежала на боку, крепко обхваченная рукой Миши, и даже его больная нога, точнее его бедро, лежало на мне.
Он прижимался ко мне всем телом. И, судя по всему, тело это было голое. Ого! Ещё и эрекция во всей красе. Хотелось бы мне знать, что тебе снится, крейсер Аврора!
Если из-под руки я ещё отважилась бы вылезти, то как быть с ногой, я не знала. А вдруг ему больно будет? Хотя, раз уж он сам её на меня закинул, значит, не должно быть больно. И я аккуратно начала выползать из его обхвата. Он завозился и сонно спросил:
– Ты куда?
– Миш, мне дышать нечем и жарко. Вон прилипла вся сорочка.
– Зачем ты вообще её надела? Я эгоист, помнишь? Я хочу чувствовать тебя всем телом, – но ногу скинул и захват ослабил, – так что снимай свою мокрую тряпочку.
И сам же начал задирать её на мне.
– Миша, что ты делаешь? – попыталась я вернуть сорочку на место.
– Раздеваю самую желанную для меня женщину. Ты так спала, что не слышала даже, как я пришёл. Ну, я и не стал тебя будить.
Он всё-таки задрал на мне сорочку, натянув её мне на руки, и так и оставил, с задранными над головой руками.
Я лежала перед ним вся, как на ладони. А он рассматривал меня, скользя по мне взглядом. А мне показалось, что он гладит меня.
– Катя, девочка моя! Да я сейчас только глядя на тебя, кончу, как скорострел малолетний, – прошептал он, глядя на меня.
– Миш, я стесняюсь, я очень похудела.
– А я не буду смотреть, я буду целовать, – и он легонько провёл губами по ключице, – и запомни, глупая моя девочка, я тебя любую буду любить.
