А ведь намного проще бы было, правильно?
– Ну, это само собой, но все же неудобно как-то, – поскромничал я.
– Забыли. Спасибо тебе, Серег, от всей души спасибо. В любое время дня и ночи обратись, что смогу – все для тебя сделаю.
ЧВС ушел, ушел вроде довольным, и у меня как-то отлегло. День прошел довольно быстро, уже с аппетитом ел, отжимался и приседал, растягивался, в общем, провел с пользой день. Наутро пятого дня заключения все-таки появился Истомин.
– Ну, осознал? – смотрит злобно, но вижу, играет.
– А было что осознавать? – по-еврейски ответил я. Петрович усмехнулся.
– Ну, ты и наглец! – заключил он. – Чего с тобой делать-то? – задумался или притворялся командир.
– Ну, застрелите меня, при попытке к бегству, например, или я, может, иностранный шпиён? – съязвил я и довольный собой сел на нары.
– Да дурень ты, вот кто! Я о ком беспокоюсь, отпуская каждый раз за передок?
– А хрен его знает, – честно ответил я. – В Америку отправляли, вроде никто не волновался, а тут развели, чуть ли не показательный расстрел устроили.
Петрович, а ты подумал, когда такой приказ отдал? Эти бравые служаки ведь меня первый раз в глаза видели, если бы были понастырнее, я бы их положил там обоих, ты чего, этого хотел, чтобы у вас повод меня упрятать появился?
– Признаю, как-то не продумал это. Ну и ты хорош.
– Да и ты неплох! Что, реально приказал разоружить?
– Да нет, конечно, у них свои уставы просто. Я приказал арестовать, а ребятам-то невдомек, что ты за фрукт.
А что, если б реально был виноват, начал бы стрелять?
– Хреново ты меня знаешь, генерал! До сих пор не знаешь, какой я человек. Да если бы был хоть малейший повод, если б действительно что-то натворил, я сам бы тебе стволы отдал или застрелился на хрен!
– Чего, совсем дурной? – Истомин явно принял близко к сердцу мои слова о том, что он меня не знает.
– По-моему, ты забыл, откуда я здесь взялся. Если бы был уродом, каких там хватает, то сдернул бы сразу, на хрена мне под пули лезть.
Я же идейный, по-вашему! Твою мать, Истомин, я о тебе был лучшего мнения.
– Вот и Лаврентий Павлович говорит, что ты не способен предать, а уж если он тебе верит, то и все мы обязаны. Но ты же видишь, какое у тебя везение, на хрена на рожон-то лезть? Когда мне сообщили, что ты умчался за передок своих вытаскивать, мы операцию планировали. Группа почти собрана, ночью выходить, а тут мне сообщают, что мой звезданутый майор туда чуть не в одиночку полез.
