– Алина, сколько лет вы прожили с Андреем?
Женщина открыла рот, но спутник ее опередил:
– Алинка в больнице работала, куда привезли Крапивина, не помню, сколько лет назад.
– Десять, – робко уточнила Алина, – в этом году юбилей.
– На улице его подобрали, – продолжил Гена. – Одет чисто, не воняет, сам аккуратный, с портфелем. Люди подумали, что человеку плохо стало, и «Скорую» вызвали. Алкоголем от него пахло, но дело под Новый год было, решили, что мужик с корпоратива возвращается, силы не рассчитал, до квартиры не добрался.
– Бомжей «Скорая» брать не любит, – подпела Алина, – после них дезинфекцию делать надо.
– Не перебивай, – приказал Гена.
– Извини, – прошептала Алина.
Я стряхнула со скатерти крошки.
– Геннадий, я хочу послушать рассказ вашей подруги.
– Она не умеет последовательно события излагать, вы не поймете сути, – попытался надавить на меня полицейский.
– Съем пару пирожков, выпью чаю и разберусь, – пообещала я. – Не мешайте, или я попрошу вас уйти.
– Гена хороший, он обо мне беспокоится, – прошелестела Крапивина.
– Я тогда без образования была, только восемь классов окончила. В больнице работала нянечкой. Андрюшу жалко стало, он палец на ноге отморозил, пришлось его отрезать. Стала палату мыть, гляжу, у него на тумбочке пусто, даже яблочка нет…
Вопреки заявлению Геннадия о неумении Крапивиной ясно и четко излагать свои мысли, Алина говорила на хорошем русском языке, не употребляя слов «чо», «ихняя», «ложить» и «покласть». История, рассказанная ею, оказалась простой, многие женщины могли бы под такой подписаться.
Большинство европеек или американок не станут связывать свою судьбу с хроническим алкоголиком, а русские бабы жалостливы. Наша Маша, Таня, Лена вытащат пьянчугу из лужи, отмоют, накормят и будут терпеть безобразное к себе отношение, надеясь, что мужик перевоспитается. Мысль о том, что хромой осел никогда не превратится в чистокровного ахалтекинца, приходит ей в голову лет эдак через десять несчастливого брака.
Но и тогда она не бросает выпивоху. Почему? Так ведь тот же пропадет без ее помощи, погибнет, допьется до могилы. Жалко родимого!
Алина купила Андрею апельсины, принялась ухаживать за ним. После выписки отвезла его домой, увидела загаженную донельзя квартиру, отдраила ее – и осталась жить на Остоженке.
Андрюша оказался вполне милым человеком. Напившись, он рук не распускал, никогда не бил Алину, просто тихо засыпал, а проснувшись, просил прощения.
