Константин вел съемку, Степан под прицелом объектива полил кафельную плитку на лестничной площадке растительным маслом, размазал его и пошел мыть руки. Розов отправился вместе с ним. Дети собирались проделать вторую часть опыта и заснять его. Степан должен был пройти от квартиры к лифту и упасть. Понимаете? Но в то время пока мальчики находились в ванной, приехал сосед и…
– Речь идет о вашем муже, о господине Крапивине, – прервала я женщину.
– Андрюша умер, – напомнила Алина.
– Возникли вопросы.
Если вы не против, я подъеду к вам домой, – предложила я.
– Живу на Остоженке, в квартире, которая мне по наследству досталась, ремонт начали, грязно тут, – пояснила Крапивина. – Может, в ресторане посидим? «Чайничек» называется, там вкусные пирожки и кофе настоящий.
Глава 25
Названое заведение оказалось крохотным кафе всего с шестью столиками. За одним сидел полный парень и, шумно чавкая, ел жаркое в горшочке, за другим устроилась парочка с мрачными, напряженными лицами.
Я посмотрела на этих двоих, села у окна, заказала имбирный чай и стала ждать Алину.
Минут через пять мужчина спросил у спутницы:
– Она не сказала, откуда едет?
– Обещала через час появиться, – ответила та.
Я услышала ее голос, встала и подошла к столику.
– Простите, вы Алина Крапивина?
Женщина не успела ответить, ее опередил кавалер:
– Да. Татьяна Сергеева? Предъявите служебное удостоверение.
Я вынула документ, показала его бдительному товарищу и села на стул со словами:
– Я полагала, вы придете одна.
– Это Гена, мой супруг, – представила мужчину Алина.
– Не знала, что вы вышли замуж, – удивилась я.
Крапивина смутилась и, чтобы скрыть это, засуетилась:
– Принести ваш чай?
Прежде чем я успела ответить, Алина вскочила и пошла к столику у окна.
– Мы пока не расписались, – уточнил Геннадий, – но давно живем вместе, четвертый год пошел. Ремонт сейчас затеяли, денег на свадьбу нет, а хочется ее красиво отгулять.
– Понятно, – кивнула я.
Геннадий поджал губы, потом достал свои «корочки».
– Я сам в полиции служу, следователем.
– Вот и хорошо, – улыбнулась я, – значит, мы можем говорить откровенно.
– Чай совсем остыл, – заискивающе произнесла Алина, ставя на скатерть чашку. – Заказать горяченького?
– Сядь, – велел Гена.
Алина надулась.
– Генаша, я хочу человека угостить."
"– Спасибо, я люблю холодный чай, – сказала я.
