Крапивина, всю жизнь считавшая себя тупой, неожиданно успешно окончила институт, получила диплом и сейчас работает в банке, правда, на скромной должности, но с хорошим окладом. С Андреем она не развелась и, более того, продолжала о нем заботиться: готовила ему еду, поддерживала порядок в квартире.
– И вы не ревновали? – спросила я у Геннадия.
Следователь усмехнулся.
– Причин не было. Алина не из тех, кто налево заруливает, и Андрюха давно импотент.
– Думаю, ваша гражданская жена не оформляла официальный развод с Крапивиным из-за элитной жилплощади, – жестко предположила я.
– Двухуровневая квартира на Остоженке стоит баснословных денег, вдова и сын – ее наследники. Геннадий, уж вы-то знаете, что в случае суицида отца семейства, обладателя дорогого имущества, у сотрудников полиции сразу возникает вопрос: кому выгодна его смерть, не помогли ли ему отправиться на тот свет безутешные родственники? Случай с Крапивиным выглядит подозрительно: он алкоголик, жена давно живет с другим, но штамп о разводе в паспорт не ставит, на кону шикарные апартаменты…
– Намекаете, что я столкнула Андрюшу? – ужаснулась Алина.
– У нас же сын. Что я потом мальчику про кончину папы скажу?
– Погоди, – остановил ее Гена. – Татьяна, откуда такой интерес к пьянице, который умер более года назад?
Я налила в чашку чая.
– Отрабатывается версия о серийном маньяке, который убивает людей, обидевших его более десяти лет назад.
– Ой, мама… – прошептала Алина и прижалась к следователю. – Гена, мне страшно.
Он обнял Алину.
– Я здесь, значит, все хорошо будет. Ну-ка, закажи нам кулебяку с курицей.
Алина встала и пошла к крохотной стойке бара.
– Не пугай ее, – перешел на «ты» Геннадий. – Жена очень чувствительная, жалостливая. Ну да, не хотел я квартиру упускать. Что тут плохого? Андрюха о жилье не заботился, ремонта не делал, коммуналку не оплачивал, расфукал имущество родителей: продавал картины, книги, собранные отцом, столовое серебро, драгоценности матери. Когда Алинка впервые в хоромы вошла, там из стен одни пустые гвозди торчали.
– Андрюша был хороший! – воскликнула Крапивина, возвращаясь к столу с большой тарелкой, на которой лежал круглый пирог. – И добрый, его все любили. А пил он от слабости.
– Без головы он жил, с людьми мгновенно сходился, – укоризненно сказал Гена. – Пойдет в магазин, с кем-то разговорится – и все, новый друг у него. Тащил любого домой, кормил-поил, спать укладывал. Алинка с работы придет, а на кухне пара шаромыжников.
