Шортики на месте, а выше… Боковым зрением замечаю брошенную прямо на пол футболку – и испуганно прикрываюсь руками. На мне лифчик, и вроде бы не все так страшно. На пляже все загорают в купальниках.
Но при Альберте я краснею, превращаясь в вареного рака. Он хмыкает недоуменно, будто мне и скрывать-то нечего и зря я переживаю, а потом дает полотенце. Прижимаю к себе мягкую махру, спешу спрятаться, чтобы Туманов ни тела моего не видел, ни белья. Пусть все забудет!
А в чем я сегодня?..
Стремительно окрашиваюсь в цвет бордо.
Позорище. Точно пусть забудет!
– Ты на черта в воду прыгнула, если плавать не умеешь? – рычит Туманов на меня неожиданно яростно. Я вздрагиваю и плотнее кутаюсь в полотенце.
– Я умею плавать! – пытаюсь поспорить, но стискиваю губы, когда он цокает недоверчиво и брови сводит. – Но плохо, – признаюсь тише. – Аленка из круга выскользнула и в воду упала. Я думала, она тонет, и прыгнула за ней, – шмыгаю носом, опять ощущаю хлорку. – Фу! – выдыхаю.
Секундная заминка, внимательный взгляд черных глаз, пронзительный и сканирующий.
Но потом Альберт отмахивается, будто отгоняет от себя неуместные мысли.
– И решила утонуть вместе с ней? – рявкает, но я не понимаю, почему он так злится. Вечно всем недоволен, грубиян! – Собой рисковала ради нее? А если бы Алена не позвала меня? – озвучивает, будто принять этот факт не может. Малышка надрывно всхлипывает. – Она на плавание ходит два раза в неделю. В графике это указано. И себя как рыбка в воде чувствует.
– Я не дочитала, там много всего.
Только распорядок на сегодня посмотрела, – пожимаю плечами. – Так ты специально… – поворачиваюсь к малышке.
Наблюдаю, как быстро ее изумрудные глазки наполняются слезами. Крупные капли стекают по розовым щекам.
– Изв-вини-и, – ноет Алена. – Я хотела с тобой попла-ава-ть, – тянет нараспев так жалобно, что я готова разреветься с ней с унисон. Но ловлю напряженный взгляд Альберта и топлю эмоции в себе. – Я думала, ты отказалась, потому что тебе Алик не разрешает в бассейн, как остальной прислуге-е-е, – заключает огорченно.
– Так, прекратите обе, – гавкает Туманов так внезапно, что мы подскакиваем на месте одновременно.
Поднимается на ноги, рваными движениями расстегивает на себе пуговицы. Не успеваю пискнуть, как он стаскивает промокшую рубашку. Надо бы отвернуться смущенно, но глаза сами округляются, «фотографируя» представшую картину.
Взор непослушно устремляется на загорелый торс, поблескивающий под солнечными лучами от влаги.
Альберт точно демон.
