– Каждую группу советских людей обязательно сопровождал сотрудник КГБ, – продолжал Николя, – и с этими чиновниками прибыл Владимир Иванов. В день отлета на родину ни Владимир, ни Елена не вышли из отеля, чтобы сесть в автобус, который должен был везти их в аэропорт. Они ухитрились сбежать, попросили политического убежища и рассказали историю, достойную пера Шекспира. Трехлетний брат Елены на самом деле ее сын от Владимира. Родители Маковецкой записали мальчика как своего ребенка, потому что дочь им наврала, будто переспала с кем-то на вечеринке, была пьяной и не помнит, кто ей сделал малыша.
Аборты тогда в СССР запрещались, по медицинским показаниям их делали без наркоза, подпольной же операции Елена испугалась. Родителям до пятого месяца она ничего не говорила. Наивные предки поверили дочке и, чтобы на той не поставили клеймо «шлюха», дали кому надо взятку, внук стал их сыном, Сергеем Петровичем Маковецким. Но девушка нагло обманула мать с отцом: мальчика она родила от кагэбешника Владимира Иванова, который состоял в законном браке с другой женщиной.
Пара ухитрилась провести всех: ни супруга Иванова, ни его начальство, ни родные Елены – никто не догадывался о том, что задумали молодые люди. Маковецкой и Иванову удалось удрать, спрятались они у родной сестры Елены, парижанки Анны Леру, та жила в Париже на бульваре Сен-Жермен, прямо за метро Одеон, в доме, где теперь на первом этаже кинотеатр.
– Там их два, – пробормотала я, – один справа от входа в подземку, другой чуть левее.
– Анна и ее мать имели квартиру над лавкой театральных костюмов, – уточнил Николя.
– Она расположена около лучшей крапери[19] Парижа, которая открыта при ресторане Комптуар. Там такие гречневые блинчики! – воскликнула я. – Но откуда у Елены сестра-парижанка?
Николя отложил вилку.
– Нам кажется, что Вторая мировая война была очень и очень давно. Но нет! Еще живы те, кто помнит ужасы фашизма. В тысяча девятьсот сорок первом году родители отправили сестер Маковецких на Украину в деревню, где жила мать их отца. Лене исполнилось десять, Ане – шесть лет.
Двадцать третьего июня в село вошли немецкие войска, мужчин солдаты убили сразу, а женщин и детей увезли в лагерь смерти. Сестричек разделили: Лена попала в один барак, а Аню отвели в другой, где над ней взяла шефство мадам Бернадет Леру, школьная учительница из Парижа.
Девочки Маковецкие выжили в аду, их освободили советские войска. Елена вернулась в Москву, где воссоединилась с родителями. Анну же Бернадет выдала за свою дочь.
