Мне пришлось покопаться в Интернете, и я нашла подходящего человека: Андрея Сергеевича Николаева, хозяина одной из первых в Москве коммерческих клиник. Сейчас у Николаева целая сеть заведений, и у него была дочь Яна, которая скончалась чуть более года назад. О причинах гибели девушки вездесущая Сеть молчит. Но ходит сплетня, что дочь Николаева была наркоманкой. Я позвонила сегодня утром перед отлетом в Париж по рабочему телефону Николаеву, ответил безукоризненно вежливый секретарь: «Андрей Сергеевич находится на отдыхе.
В Москву вернется осенью»."
"Это пока все, думаю, среди моих знакомых найдется человек, у которого есть мобильный доктора-бизнесмена. Однако у меня не было времени, чтобы обзванивать приятелей, я спешила на самолет. Вернувшись в Москву, надеюсь встретиться с Николаевым и спросить его, не знает ли он, где Яна раздобыла перстень. Людмила Бритвина, которая умерла в самолете, вышла фиктивно замуж за Поля Эвиара. Как-то все в этой истории связано, но я не могу концы с концами свести, носом чую, что бегу в правильном направлении, вот только пока вслепую.
– Нос очень помогает в расследовании, – без намека на иронию согласился Николя. – У меня иногда по шее озноб пробегает. Разговариваю с человеком, который вроде никак к интересующим меня событиям не причастен. Он просто шел мимо места, где человека убили. И вдруг в районе кадыка мурашки бегут, и я сразу понимаю: ба, да это же его рук дело. Ни разу меня шея не подвела!
– А меня нос! – азартно воскликнула я.
– Вот бы ваш нос пришить к моей шее… – протянул Николай.
– Получилось бы не очень красиво, – хихикнула я. – Расскажите про Лоретту.
– Ее мать, Елена… э… ну и фамилия… очень трудная, – пожаловался Николя. – Сейчас по слогам произнесу… Мак… о… ве… тс… каиа! Фу! Справился.
– Маковецкая! – ахнула я.
– Больше смахивает на польскую фамилию, не находишь? – перешел со мной на «ты» Николя. – Елена очутилась в Париже в тысяча девятьсот пятьдесят восьмом году, приехала из СССР для участия в ярмарке сельхозпродукции, работала переводчиком при делегации каких-то чиновников.
В Москве у нее остался трехлетний брат Сергей.
Я схватила бутылку минералки и залпом осушила ее.
– Сергей Петрович Маковецкий!
– Именно так, – подтвердил Николя. – Ну, а дальше у нас просто романтическая трагедия. В советские времена выехать за рубеж, да еще во Францию, считалось редким везением, коммунисты не всех выпускали.
– Можешь мне это не объяснять, – остановила я полицейского.
