Исчез — и пространство смолкло.
— Давай я напрошусь к кому-нибудь ночевать, — предложила соседка через паузу.
— Нет, положим его на полу, — отказалась я.
— Тогда поделюсь подушкой."
"К возвращению Даррела мы успели в четыре руки соорудить на полу между кроватями импровизированную постель из двух теплых одеял, вытащенных со дна шкафа, простыни в цветочек и той самой пожертвованной в пользу гостя подушки.
— Импровизировать не пришлось, я никого не встретил, — отчитался он и передал мне корзинку с флаконами.
Пришла наша очередь приводить себя в порядок. Ужасно хотелось смыть запах Разлома, въедавшийся в волосы не хуже табачного дыма. Когда я перед зеркалом сушила волосы с помощью заклятья, вшитого в замагиченную расческу, в купальню ввалились две девчонки из дальней комнаты и начали наливать в жестяной тазик воду.
— Будем гадать! — заговорщицки объявила одна из подружек. — Наливаешь в воду расплавленный воск и расшифровываешь фигуры.
— У меня бабка была деревенской колдуньей, — поддакнула вторая.
— Я привезла ее гримуар…
— А можно с вами? — Высунулась из кабинки замотанная в полотенце Оливия.
Я одарила соседку выразительным взглядом. В предсказания она никогда не верила и говорила, что на парящем архипелаге врет даже прогноз погоды, но уцепилась за возможность сбежать из комнаты и по-дружески оставить нас с Рэдвином наедине.
— Конечно, Хатченсон! — обрадовались девчонки. — Втроем веселее! Воттер, не хочешь погадать?
— Мне с утра спускаться в Разлом, — отговорилась я.
Не признаваться же, что у нас ночует парень.
В комнату я вернулась одна, таща не только свои, но и банные принадлежности соседки. Оказалось, что Даррел не скучал: присев на край нашего единственного стола, он с невозмутимым видом читал мой ежедневник с многочисленными списками дел.
— Немедленно закрой! — воскликнула я, едва не выронив корзинки.
— Любишь составлять списки? — без зазрения совести прокомментировал он, пока я суматошно избавлялась от вещей и освобождала руки, чтобы поколотить бесцеремонного варвара.
— У тебя расписаны планы на ближайшие пять лет.
— Да все составляют такие списки! — огрызнулась я, выхватывая ежедневник из его рук.
— Я — нет, — хмыкнул он. — Где потерялась «плюс один»?
— Оливия решила, что мы с тобой хотим побыть наедине. Извини, не смогла ее переубедить, — проворчала я и, спрятав пухлый блокнот в сумку, вытащила из шкафа аптечку. — Раздевайся.
