Он коротко рыкнул, тряхнул рыжей львиной гривой и впечатал кулак в звериную морду противника. Шторм отшатнулся. Следующий мощный удар в живот заставил его согнуться, упасть на колени и, свернувшись бубликом, упереться лбом в ринг.
Начался обратный отсчет. Народ радостно повторял за судьей:
— Три, два, один…
— Хлыст снова выиграл! — с восторгом проорал судья.
Рэдвин издал победный сотрясший стены львиный рев и поднял кулаки над головой. Под восторженные крики зрителей он помог проигравшему противнику соскрестись с пола, подставил плечо и повел в дальний угол житницы.
Лепреконы объявили перерыв. Толпа постепенно успокаивалась, шум превратился в неразборчивый гул. Мы с Оливией оглядывались и не понимали, что делать.
— Пойдем, Воттер, провожу вас к твоему парню, — подскочив к нам, предложил Трой.
Расчищая локтями дорогу, он шустро провел нас к спрятанным за тонкой деревянной перегородкой раздевалкам. В узком коридорчике, прижавшись спиной к разрисованной стене, стоял Блайк.
Он поднял растрепанную темную голову, одарил нас мрачным взглядом и с трудом выпрямился.
— Ураган, ты подлечился? — спросил Трой.
— Я в порядке, — сухо ответил Николас и мрачно бросил нам с Оливией: — Вы двое меня здесь не видели.
— Кого не видели? — состроив недоуменный вид, спросила я у соседки.
— Здесь кто-то есть? — подыграла та.
Ник кивнул, словно хвалил нас, а не благодарил. Когда мы остановились возле нужной двери, я оглянулась, но он уже исчез в одной из раздевалок.
— Девушки, вам сюда, — объявил Трой.
— Подожду тебя здесь, — шепнула Оливия.
Я тихонечко прошмыгнула в крошечный, пахнущий сыростью закуток. Раздетый до пояса Рэдвин сидел на деревянной лавке и зашнуровывал высокие ботинки. Он поднял рыжую голову. После драки лицо осталось нетронутым. Пропущенные удары пришлись в корпус, и на ребрах растекался отвратительно огромный синяк. Наверное, сильно болел.
— Поздравишь меня с победой, староста? — широко улыбнулся Даррел.
— Нет, — отказалась я поощрять его в диком развлечении.
— Кат-Кат, ты обещала: сегодня смотрим и не осуждаем. — Рэдвин с укором поцокал языком. — Я ведь был хорош?
— Ты был ужасен! — вырвалось у меня. — И избил того парня.
— Иначе он избил бы меня, — просто ответил он. — В этом смысл боев, Катарина.
— Знаю, — вздохнула я. — Этот Шторм тоже был ужасен.
