— С удовольствием почитаешь? — небрежно склонившись к моему уху, тихо спросил Рэдвин.
— Просто молчи, — пробормотала я. — Не хочу ни с кем разговаривать, когда чувствую себя последней слабачкой.
— Что-то не так со стейком? — немедленно отреагировала Маргарет.
— Стейк отличный, — уверил Рэдвин. — Но Катарина не ест мясо с кровью.
— Вовсе нет! — испугалась я, что меня посчитают капризной привередой.
— Я уже сказал, что заберу ее порцию, — договорил он и, с невозмутимым видом вонзив вилку в кусок едва подрумяненного мяса, переложил к себе в тарелку.
После ужина Даррелы-младшие втроем закрылись в библиотеке, а я осталась в гостиной со старшим поколением и со сборником поэзии. Книга настораживала толщиной и многочисленными закладками, торчащими между страниц.
— Я пометила особенно любопытные поэмы, — пояснила Маргарет, принимая из рук слуги маленькую рюмочку со сладким ликером.
Деду Даррелу подали чай. Видимо, после неудачного приземления с последующим очеловечиванием алкоголем ему позволялось только натирать поясницу.
Отказавшись от угощения, чтобы не продлевать агонию, я открыла книгу и ужаснулась мелкому шрифту.
— Начинаю читать, — с торжественной миной объявила благодарным слушателям.
Всегда думала, что у меня полный порядок с дикцией, но в случае со сложными стихами, напечатанными для людей с орлиным зрением, язык заплетался. Я начала бодренько, с выражением, делая паузы и вкладывая побольше эмоцией. Вскоре в речи помимо воли появились заунывные интонации шаманских песнопений, слова приходилось растягивать, иначе рифмы не складывались.
Наверное, со стороны выглядело так, что мы собрались в гостиной для молитвы драконьим богам.
На десятой поэме в горле пересохло. Я оторвалась от книги, чтобы глотнуть водички, и обнаружила, что зрительный зал умиротворенно… спит. Маргарет, сложив руки на груди, клевала носом, а мне-то казалось, что вдохновенно кивала в такт чтению. Дед Даррел и вовсе без стеснения запрокинул голову на мягкую спинку кресла.
Я замерла, не зная, что делать дальше: сбежать — неловко, разбудить спящих — позорно. В итоге сидела и не шевелилась.
В тишине дед раскатисто захрапел. От звучного хрюканья супруга Маргарет вздрогнула и мгновенно открыла глаза.
— Продолжать? — тихонечко спросила я под рычащие рулады, вытекающие из приоткрытого рта главы драконьей семьи.
— Завтра продолжим, — прошептала Маргарет и широко зевнула в ладонь. — Обожаю поэзию.
