Леший! Долго ещё зализываться будешь?
— Иду я, — неожиданно гнусаво откликнулся Леший — видимо, удар, который он получил, пришёлся по носу. — Ща подгоню тачку.
Из разговора Шпилька поняла только одно — сейчас её повезут в стаб, где муров будет намного больше, чем трое. А значит, бежать надо по дороге. Шансов справиться с тремя крепкими мужиками у неё практически нет, но уж лучше сдохнуть, чем стать общей подстилкой, как это тут называется.
Она едва сдержалась, чтоб содрогнуться, когда один из муров взвалил её на плечо.
Нет уж, пусть думают, что она всё ещё без сознания. Может, получится ещё что-то полезное услышать.
Что за машина была у муров, Шпилька не поняла. То ли микроавтобус вроде того, который разнёс вчера вечером рубер-рапан, то ли грузовичок вроде родной российской Газели. Но уж точно не седан и даже не джип — нет там столько места, чтоб кулем свалить её на пахнущий резиной, бензиновыми парами и кровью пол. Значит, вряд ли муры будут всё время находиться в непосредственной близости от неё.
Это хорошо — можно будет попытаться осмотреться украдкой.
Хлопнули двери, скрипнул стартёр. Тот, кто был за рулём, зачем-то поддал газу, и двигатель взревел раненым бизоном. Машина затряслась, словно в предсмертном припадке, в ноздри ударили выхлопные газы.
Шпилька рискнула приоткрыть глаза, огляделась через ресницы. Кузов. Значит, грузовик. Кабина наверняка отдельно, так что минус один враг — тот, кто сидит за рулём. Оставшихся двух не видно, наверное, устроились в глубине кузова. Саму Шпильку, подобно кулю с мукой, бросили возле заднего борта — перед глазами трепыхался брезент, которым накрыли возвышающуюся над кузовом конструкцию из металлических балок.
«Даже закрепить не удосужились», — презрительно подумала Шпилька.
Идей, как спастись, по-прежнему не было. Можно, конечно, попытаться выпрыгнуть из кузова — наверняка поможет эффект неожиданности. Но слишком рискованно — на скорости она наверняка переломает себе ноги. А если и нет, то всё равно не убежит далеко со связанными руками.
Грузовик, несколько раз подпрыгнув на ухабах, выехал на дорогу. Тряска прекратилась.
— Ну всё, цаца, доигралась. Мы тут одни, Сыч со Смаком комфорт любят, им, вишь ли, в кабине ехать охота. Никто нам теперь не помешает.
Голос принадлежал Лешему.
Грязная, вонючая рука облапала грудь. Шпилька мужественно вытерпела прикосновения.
— Хорошие дойки, мягкие. Задница, поди, тоже ничего, да?
Вторая рука легла на ягодицы, больно сжала, переместилась на ремень.
