Знахарство у меня всегда ассоциировалось с практической пользой и помощью себе и другим, но уж точно не с тем, чем сейчас занимались мы с Графиней.
— Орк, соберись! — голос Ольги Анваровны резанул не хуже ножа.
— Да, готов я, — взяв себя в руки, подтвердил я. — Готов…
— Хорошо. Тогда дай мне крючок. Средний. И верни этого слабака в сознание, он какой-то совсем болезный.
Отыскав нужный инструмент, я повернулся к бесчувственному Халве.
— Как я учила. Помнишь?
Я положил лапы на виски предателя и почувствовал, как сквозь меня течёт энергия.
Зажмурился, сосредотачиваясь на её потоках, вкачал немного в Халву…
Тихий вздох килдинга подтвердил, что я всё сделал правильно.
— Хорошо. Теперь отойди — второго халата у меня нет.
Подчинился. Глаза открывать не хотелось, но я себя заставил. Как бы ни было мне неприятно быть участником пытки бывшего сокурсника, ощущать себя трусом на фоне решительной и железной Графини было ещё противнее. К тому же, разве мы не правое дело делаем, а? Спасаем Замок от сумасшедших сектантов, которые, к тому же, украли могущественный и опасный артефакт, и уж точно не для того, чтоб обернуть его силу на пользу людям.
Цель оправдывает средства. Верно? Или нет?
Графиня, вооружившись крючком, одним коротким движением загнала его Халве под ребро, отчего тот заорал благим матом.
— Так что насчёт твоего пособника? — наклоняясь к нему, проворковала Ольга. — И Слезы Солнца?
— Я не знаю!!! Ничего не знаю!!! Я ничего не!..
Голос предателя, звонкий в начале, стал тихим и неразборчивым.
— Слабак! — презрительно процедила сквозь зубы Графиня. — Орк, тебе придётся принять более активное участие, чем планировалось.
Не сказать, что я почувствовал себя счастливым от такого предложения, но согласно кивнул.
— Что надо делать?
— Держи его в сознании, — пояснила Графиня. — На самом краю. Так, чтоб полностью понимал и чувствовал все манипуляции, но отключиться не мог. Это лучшая пытка из тех, которые я знаю.
— Когда не то чтобы нестерпимо, но никуда не деться? — уточнил я.
— Верно.
Когда разум затмевает не сила боли, а её бесконечность и неотвратимость.
— Понял.
Я снова положил лапы Халве на виски и приготовился к тому, что пытка будет пусть не настолько мучительной, как ожидалось, но зато долгой. Очень долгой.
Ведь это действительно страшнее, чем нестерпимая, но быстрая боль.
В этот момент стало кристально ясно зачем Графиня оставила именно меня. Дар знахаря работает, как правило, сопровождаясь приятными или в крайнем случае без ощущений.
