В глазах стало мутно, и это было к лучшему — видеть страшные ожоги в общем-то симпатичной и милой ботанки было выше всяких сил. Я аккуратно уложил её на пол и осмотрелся в поисках помощи.
Народу возле библиотеки существенно прибавилось — наверное, Али сумел как-то передать весть, что тут нужна помощь. Студенты и преподаватели суетились вокруг, кто-то пытался тушить огонь, кто-то оказывал помощь раненым. Их лица были искажены страхом и отчаянием.
— Помогите! — закричал я, но голосовые связки подвели и голос сорвался в надсадный отчаянный хрип.
— По-мо-ги-те!!!
Чем больше я хотел прибавить громкости, тем тише я сипел и хрипел. Кто-то присел рядом со мной, сбивая с моей одежды языки пламени, и я с удивлением узнал цыгана.
— Ты что здесь?.. — просипел я, но ответить он не успел.
Из толпы выбежала Ольга Анваровна. Её обычно спокойное лицо было напряжено, глаза расширены.
— Что с ней? — не дав мне удивиться её появлению, спросила она, опускаясь на колени рядом с Лаки.
— Она… — просипел я, размазывая по морде непроизвольные слёзы.
— Пожар… Так внезапно… Вспыхнуло п… Просто… Лаки была внутри…
Графиня внимательно посмотрела на меня.
— Кто-нибудь! — прикрикнула она. — Дате Орку глотнуть чарку самогонки!
Сказав это, Графиня собралась и вернулась к осмотру Лаки. И всё же её руки слегка дрожали, выдавая волнение. Она прикоснулась к обгоревшей коже, и на мгновение её глаза наполнились ужасом.
— Ожоги глубокие… четвёртая степень, — тихо сказала она. — Повреждены мышцы, кости… Она жива, но на грани.
Держись девочка…
Я видел, как Графиня собирается с силами, закрывая глаза и глубоко вдыхая. Знахарским надзрением я увидел, как её руки начали светиться мягким зелёным светом, который медленно перетекал на тело Лаки, впитываясь в искорёженную энергетическую систему пострадавшей как в чёрную дыру. Внутри меня всё оборвалось, потому что пришло понимание — Оле не хватит резерва, как бы сильна она не была как знахарь. Подтверждая это, через несколько секунд зеленоватое свечение замерцало и померкло совсем.
Графиню повело, и она пошатнулась.
— Тогда дай я попробую…– Я не могу… — прошептала она, глядя на меня с отчаянием. — Слишком тяжело… Я одна не справлюсь.
Моя корявая и обожжённая лапа зависла над ужасными ранами Лакшери.
— Нет! — с неожиданной силой Ольга Анваровна оттолкнула меня. — Ты своим садистским даром убьёшь её вернее, чем огонь.
— Что же нам делать? — растеряно спросил я, чувствуя, как внутри нарастает паника.
