Но что, черт возьми, мог знать или видеть простой, честный торговец шаурмой, чтобы за это его приговорили к смерти?
* * *В это самое время на другом конце города, в прокуренном, шумном баре «У Семеныча», Виктор Крылов методично заливал свое унижение дешевым, вонючим виски.
Бар был из тех заведений, куда приличные люди не заходят даже для того, чтобы спросить дорогу. Облупленные стены, липкий от пролитого пива пол, тяжелый запах пота, табака и безнадеги.
Контингент — соответствующий. Но Крылову было плевать. После сегодняшнего дня его тщательно выстроенная самооценка, его карьера, его профессиональная гордость — все это упало ниже плинтуса.
«Опустил меня,» — мысленно скрежетал он, глядя в мутную жидкость в своем стакане. — «Подмастерье! Мальчишка из провинциальной дыры! А я, Целитель третьего класса, стоял как идиот и смотрел, как он творит чудеса!»
Он залпом опрокинул очередную рюмку. Огненная волна обожгла горло, но не принесла облегчения.
«И ведь провел операцию блестяще,» — продолжал терзать себя Крылов.
— «С такой скоростью, с такой точностью… Я бы так не смог. Даже близко.»
Животная, испепеляющая злость боролась с холодным, профессиональным восхищением, и от этой борьбы становилось еще противнее.
«Писать донос Журавлеву? Но что писать? Что Подмастерье оказался на голову талантливее и смелее меня? Что я струсил, а он — нет? Что местное начальство теперь молится на него? Журавлев меня же и выпорет за такую 'работу»."""
"К его столику, виляя бедрами, подсела женщина неопределенного возраста в вызывающе короткой юбке и с толстым слоем дешевой косметики на лице.
— Скучаешь, милый?
Крылов даже не взглянул на нее. Просто молча кивнул. Достал из кармана несколько мятых купюр, бросил на липкий стол.
— Пошли.
Они вышли из бара и растворились в темной, грязной подворотне. Виктор Крылов, подающий надежды Целитель третьего класса из Владимира и никому неизвестная проститутка из Мурома.
* * *Утренняя пятиминутка в ординаторской хирургии началась для меня как обычно.
Пока я щелкал мышкой компьютера, проверяя пациентов, Шаповалов стоял у белой маркерной доски, методично разбирая план на день.
Ординаторы сидели полукругом. Величко, Фролов и Борисова делали вид, что усердно записывают, хотя Фролов откровенно клевал носом после ночного дежурства.
Славик, наоборот, сидел прямо, как аршин проглотил, и ловил каждое слово.
Крылов демонстративно скучал, давая понять, что вся эта провинциальная рутина ниже его уровня. Выглядел он неважно.
