— Учитывая возраст пациента и характер болей, которые носят скорее тянущий, а не острый характер… — Славик на секунду задумался, собираясь с мыслями. — Я бы предположил начальную стадию неалкогольного стеатогепатита, возможно, переходящего в цирроз. Нужны дополнительные, более углубленные анализы — полный спектр печеночных проб, маркеры вирусных гепатитов и, возможно, фиброскан.
— Браво! — Шаповалов повернулся к притихшей аудитории. — Вот что, коллеги, значит внимательный клинический анализ, а не бездумное хватание первой попавшейся, самой очевидной версии!
Крылов сидел бледный как полотно, глядя в одну точку.
Его снова публично опустили. И на этот раз — даже не я. А мои «ученики».
Ординаторы-недоучки, которых все еще вчера презрительно называл хомяками. Это поражение было для него гораздо больнее и унизительнее.
— На этом все. Можете быть свободны, — закончил Шаповалов.
* * *Крылов выскочил из ординаторской как ошпаренный.
Его буквально трясло от унижения и бессильной злости. Унизили! Перед всеми!
Эти… эти провинциальные недоучки! Этот мальчишка Разумовский их натравил! А Шаповалов… он подыграл ему!
Они все против меня!
Он метался по больничному коридору, ища укромное, безопасное место, где можно было бы выплеснуть ярость.
Наконец он нырнул в пустую процедурную, захлопнул за собой дверь и, прислонившись к холодной стене, достал телефон.
Все его сочувствие и вдохновение от подвига Разумовского испарилось.
— Соедините меня с магистром Журавлевым! — рявкнул он в трубку дежурному секретарю.
— Срочно! Это Крылов из Мурома!
Ждать пришлось недолго."
"— Виктор? — голос Журавлева на том конце провода был холоден как лед. — Надеюсь, у тебя действительно важные новости.
— Магистр! — выпалил он, едва на том конце ответили. — У них тут полный бардак! Разумовский вчера провел совершенно незаконную операцию! Шаповалов его покрывает! Я собрал всю информацию, это железобетонный компромат, чтобы…
— Заткнись, — раздался на том конце ледяной, спокойный голос Журавлева.
Крылов осекся на полуслове.
— Ты мне звонишь, чтобы доложить новость, о которой я уже целый час читаю в официальном отчете из Мурома? — в голосе Журавлева не было злости, только презрительная усталость. — Чтобы рассказать мне что?
— Н-но… какой отчет? — пролепетал Крылов, ничего не понимая.
— А такой, идиот, — голос Журавлева начал наливаться сталью, — в котором черным по белому написано, что ты, Целитель Виктор Крылов, проявил выдающееся мужество и профессионализм.
