— Но учтите — женщина в состоянии острого стресса. У нее на руках семеро детей, и она понятия не имеет, как будет их кормить завтра, если муж не выкарабкается.
Следователи переглянулись. На их уставших, выгоревших лицах на мгновение мелькнуло что-то похожее на человеческое сочувствие.
— Мы будем деликатны, — пообещал старший.
Я коротко кивнул им и направился к выходу из приемного покоя. День был долгим. Слишком долгим. И он, судя по всему, еще не закончился. Усталость накатывала тяжелыми, свинцовыми волнами.
Все —таки я не железный. Нужен отдых. Пора домой.
Вот когда понимаешь, что машина это хорошо!
До дома я добрался быстро. Там меня встретила Морковка — оглушительным, полным праведного негодования мяуканьем и демонстративно пустой миской, которую она толкала лапой по полу.
— Да-да, я ужасный, безответственный хозяин, — пробормотал я, насыпая в ее миску сухой корм. — Целый день тебя не кормил, морил голодом.
— Избалованная животина, — фыркнул у меня в голове Фырк, который материализовался на кухонном шкафу.
— У Ашота семеро детей, возможно, уже голодных сидят, а эта из-за опоздания ужина на пару часов вселенскую трагедию устраивает!
Я достал из холодильника остатки вчерашнего супа, молча разогрел в кастрюле. Есть совершенно не хотелось, но я знал, что организму после такого дня нужна энергия.
Телефон тихо пискнул — сообщение от Вероники. «Как дела? Увидимся завтра?»
«Все в порядке. Очень сложный день. Конечно, увидимся,» — отправил я короткий ответ.
Не хочется сейчас никого видеть. Даже ее. Слишком много всего навалилось. Нужно побыть одному. Переварить.
Я сидел за пустым кухонным столом, механически поедая отличные щи, которые отчего-то стали безвкусными, и снова и снова прокручивал в голове события последних часов.
История с Ашотом не давала покоя. Что-то здесь было фундаментально не так.
Слишком жестоко для простого выбивания долгов. Это была не показательная порка. Это была методичная, хладнокровная попытка убийства.
Но зачем? Убить должника — значит никогда не вернуть свои деньги.
Нелогично.
— А может, это вообще не из-за долгов? — неожиданно предположил Фырк, спрыгнув со шкафа мне на плечо. — Может, долг — это просто предлог? А на самом деле твой Ашот что-то знал? Или видел то, чего не должен был?
Возможно. Я мысленно согласился с ним. Это объясняло бы и внезапное требование вернуть всю сумму, и такую показательную жестокость.
