Вернее, она есть, но твоего Ашота избили не из-за нее. Это чисто экономический вопрос. Ашот задолжал крупную сумму. Не кому-нибудь, а главе местной армянской общины, некоему Артуру Мкртчяну.
— На операцию. Это я знаю, — кивнул я. — Но там же было время чтобы их отдать. Почему потребовали сразу?
— Не только операцию. Там были еще долги. За «защиту» и хорошее место для этой самой шаурмичной. Стандартная «крыша». Но тут случилось самое интересное — этому Мкртчяну срочно понадобились деньги. Прямо очень срочно. И он потребовал вернуть весь долг немедленно, одним платежом.
Ашот, естественно, попросил отсрочку хотя бы на месяц, но Мкртчян решил выбить деньги силой.
— То есть это избиение было не уличной дракой, а целенаправленной акцией?
— Именно! Отправили натренированных отморозков. Я подслушал разговор двух его шестерок — Мкртчян нанял каких-то упырей со стороны, велел «тряхнуть как следует, чтобы понял». Но те, видимо, перестарались.
Я откинулся на спинку дивана, обдумывая полученную информацию. Глава диаспоры, который выбивает долги через наемных головорезов.
Интересно.
— Знаешь что, Фырк? У меня есть план, как наказать этого Мкртчяна. И помочь семье Ашота.
— О! Будем подсыпать ему яд в кофе? — фамильяр оживился, его глаза загорелись азартным огоньком. — Или магически кастрируем? Я могу!
— Нет. Мы поступим изящнее. Мы заставим его оплатить лечение Ашота. Полностью. До последней копейки.
— И как ты это сделаешь? — в голосе Фырка прозвучал скепсис. — Придешь и скажешь: «Господин бандит, не будете ли вы так любезны оплатить счет за черепно-мозговую травму, которую нанесли ваши сотрудники?».
— У меня есть идеи, — я усмехнулся. — И для их реализации мне понадобится твоя помощь. И, возможно, помощь одного нашего общего знакомого из Инквизиции.
* * *Камера номер восемнадцать в муромском следственном изоляторе была сырой."
"Алина Борисова сидела на жесткой, холодной койке, бездумно разглядывая облупившуюся серую краску на стене. Прошло уже второй день с момента ареста, и с каждым мучительно долгим часом надежда таяла, как снег на весеннем солнце.
Он не придет. Он ее бросил.
Лязгнул замок. В дверном проеме появился уже знакомый младший сержант полиции — тот самый, с наглой ухмылкой и бегающими глазками.
— Привет, красавица, — он прошел в камеру, прикрыв за собой тяжелую дверь. — Есть новости.
— Какие? — Борисова не пошевелилась, даже не повернула головы. Голос ее был тусклым и безжизненным.
— Спасибо за наводку на медсестру.
