Она встала и протянула к нему руки.
— Ты хочешь меня? Если да, то бери.
На следующее утро Кейд позвонил из номера в бюро путешествий и отменил заказ на авиабилет до Нью-Йорка."
"Обнаженная Хуана, кутаясь в длинные черные волосы, сидела на постели и с улыбкой слушала разговор. Когда Кейд повесил трубку, она протянула к нему руки.
Они занимались любовью, потом разговаривали, потом занимались любовью и снова разговаривали всю ночь напролет.
— Только потеряв тебя, я поняла, что ты для меня значил, — говорила Хуана, положив ему голову на грудь и поглаживая пальцами тыльную сторону его ладони.
— Все случилось, потому что ты был в госпитале, а я осталась одна, и то скверное, что сидит во мне, заставило меня уехать с Педро. Если бы ты был радом, этого никогда не случилось бы.
Кейд думал о боли, которую она ему причинила, и о долгах, которые она наделала, но ему было все равно. Он знал, что как бы она себя ни вела и что бы она ни делала, она была и останется единственным смыслом его жизни. «И в беде, и в радости», — подумал он с горечью.
Неутешительный смысл этой фразы вгонял его в тоску.
— Не будем ворошить прошлое, Хуана, — сказал он. — Мы начинаем снова. Ты моя жена. Ты захотела, чтобы мы снова были вместе. Прекрасно, начнем заново и забудем прошлое. Недели через две мы с тобой поедем в Нью-Йорк. Подыщем себе небольшую квартирку. Будешь в ней хозяйничать, пока я буду на работе.
Она провела ему ногтем по груди.
— Нью-Йорк? Мне не хочется жить в Нью-Йорке, — повернулась к нему и поцеловала.
— А не мог бы ты здесь работать? Мы бы оставили за собой дом. Тебе ведь он нравится, да?
— У меня контракт. Я должен работать в Нью-Йорке.
Она приподняла голову и удивленно посмотрела на него.
— Контракт? Что это значит?
— Я теперь работаю в газете.
— Это хорошо?
— Не очень, но мне подходит.
— Они хорошо тебе платят?
— Нет, они платят мне очень плохо.
— Да? Тогда почему ты на них работаешь?
— Боюсь, ты не поймешь. До истечения срока контракта мне нужно отработать еще полтора года.
Хуана задумчиво глядела в потолок, рассеянно поглаживая свои полные груди.
— И сколько тебе платят, кариньо?
— Три сотни в неделю.
С чувством безнадежности он вспомнил: «Деньги и потребности тела». Адольфо хорошо знает ее…
— Деньги для тебя много значат, не так ли?
— Я бы не сказала. Конечно, хорошо иметь много денег, но это не самое главное, — она повернулась к нему и улыбнулась. — Согласись, я содержала дом в порядке и готовить умею хорошо.
— Да.
