После того, как он встретил Хуану, казалось немыслимым потерять ее. Чего он ждет? Что он ходит вокруг да около? Он любит ее. Он от нее без ума, и она от него тоже. Ясно, что надо жениться на ней, да побыстрее.
Чуть позже четырех часов Кейд притормозил у дверей своего дома на сверкающем алом «сандерберде».
Чуть позже шести они сидели рядышком в саду, близ террасы.
А между четырьмя и шестью гоняли на «сандерберде» по окраинам Мехико. Хуана водила автомобиль с поразительным мастерством. Она кричала от радости и осыпала Кейда поцелуями.
То же повторилось уже в садике, когда он нацепил ей на руку браслет с бриллиантами — один из пяти, предложенных ему Крилом, стоимостью в двадцать тысяч долларов каждый.
В восемь часов вечера, обнаженные, они крепко сжимали друг друга в объятиях, глубоко и прерывисто дышали, стонали и кричали от наслаждения, и шум вечернего города оттенял эту симфонию любви.
В десять вечера за столиком со свечами наслаждались мексиканским праздничным блюдом — особым образом приготовленной индейкой, которую Хуана ухитрилась-таки приготовить в промежутках между оргазмами и слезами радости.
После чего Хуана вопросительно посмотрела на Кейда. Глаза ее сияли, как звезды, на руке сверкал браслет.
— Ну и как тебе моя стряпня? Я — хорошая повариха?
— Ты восхитительна, дорогая, — ответил тронутый Кейд. — Все, что ты делаешь, восхитительно. Ты — лучшая в мире.
Она вскочила на ноги.
— Пусть все остается. Завтра уберу. Поехали, посмотрим пирамиду Луны. При лунном свете она смотрится великолепно — это то, что нам сейчас нужно.
Через полчаса быстрой езды они были уже в Сан-Хуане-Теотиуакане, древнем городе, извлеченном археологами из небытия. Этот комплекс внушающих благоговение руин протянулся на целых двадцать миль.
У подножия гигантской пирамиды Луны, самого древнего строения долины, рядом с фигурой коленопреклоненной женщины, которая, по гипотезам археологов, была богиней воды, Кейд сделал Хуане предложение.
Он сознавал, что трудно придумать более романтический и драматический фон для того, чтобы бросить вызов будущему и провозгласить свое притязание на счастье.
— Ты уверен, что этого хочешь? — спросила Хуана, сжимая его руки. — Ни один мужчина до этого не желал навсегда связать свою жизнь с моей. Никто не просил меня стать его женой. Я-то этого хочу, но хочешь ли ты? Я и так тебя буду любить. Ты уверен, что этого хочешь?
Кейд хотел. У него была детская вера в святость брачных уз.
