К десятому у меня будет кое-что для тебя. А почему бы тебе не заснять для журналов собственную невесту, если она так хороша? Это было бы неплохой рекламой — для тебя.
— Нет.
Кейд только представил, как фотографии Хуаны, вырезанные из журналов, украшают стены комнат бесчисленных прыщавых юнцов и порочных стариков, и его аж передернуло.
— Нет, Сэм, она — моя частная собственность и останется таковой.
— Это только так, предложение, — поспешно проговорил Уонд, сообразивший, что коснулся больного места. — Ладно, развлекайтесь.
Счастливо провести время. Я свяжусь с тобой десятого.
Он повесил трубку.
— Я хочу быть твоей частной собственностью, — сказала Хуана, обнимая Кейда. — Отныне и вовеки.
И Кейд, отвечая на ее поцелуи, верил ей.
Медовый месяц удался не вполне. Большую часть времени Кейд провел в приступах ревности. Его бесило, что Хуана, словно магнитом, притягивала к себе самцов-туристов «эль норто американо», независимо от того, были ли они с женами или без оных. При малейшей возможности, используя самые вздорные предлоги, они слетались к ней, как мухи на мед.
Хуану это забавляло, а Кейда доводило до белого каления. Нельзя было уединиться ни на переполненном пляже, ни в ресторане — обязательно кто-нибудь подходил или подсаживался. Невозможно было даже потанцевать. Кейда это приводило в ярость, а кончилось тем, что, по его настоянию, они стали проводить большую часть времени на шезлонгах на балконе своего номера. Но это быстро наскучило Хуане, она то и дело вспоминала свою машину и свой домик.
В результате спустя десять дней молодожены решили вернуться в столицу.
Кейд вдруг понял, что, хотя женитьба и прекрасная вещь, он уже не так свободен, как прежде. Раньше в часы досуга он любил бродить по улицам в одиночестве, отыскивая новые темы и сюжеты, необычные ракурсы, наблюдая выразительную игру света и тени, и так накапливал новый материал для снимков. Жене ходить пешком не нравилось. Большого труда стоило уговорить ее оставить «сандерберд» дома. Хотя Кейд терпеливо разъяснял Хуане, что невозможно понять прелесть окружающего, когда несешься мимо на скорости восемьдесят миль в час, Хуана упорно настаивала на автомобиле, как средстве передвижения.
Дней через пять после возвращения в Мехико Кейд решил, что пора и за работу браться. Пока Хуана готовила обед, он позвонил Сэму Уонду.
— Ну здорово, здорово, старый! — завопил Уонд. — А я как раз сам хотел тебе звонить. Как дела? Все в порядке, надеюсь?
Кейд ответил, что хорошо провел время.
