Ваша дочь очень открытая, добрая, чистая девочка, которая любит вас и все время за вас переживает, — опять вступается Платон, я говорить больше не могу. Прячусь за его спину, утыкаюсь носом между лопаток, обняв его за пояс.
— Я же люблю его, мам. Ну правда, — реву, оставляя влажные следы на рубашке Платона. Не знаю, слышит ли она меня. Из горла вырывается только сдавленный шепот.
— Никогда бы не подумала, что моя дочь станет обычной… продажной девкой, — глотает более грубое слово. — Видеть тебя больше не хочу. Слышишь меня, София? Что ты за него спряталась? Уходи! — гонит меня.
— Отец помогает вам совсем по другой причине, — холодно отвечает Платон. — Идем, малыш, — разворачивается, обнимает меня и уводит в коридор. — Чет я немного охренел, — растерянно проводит пятерной по волосам, прижимает меня к себе.
У него сердце так бьется громко, нервно. Кажется, выпрыгнет сейчас.
— Прости, что не послушал. Хотел, как лучше. Но ты моя девочка, я тебя теперь тем более никому не отдам, — пытается меня успокоить. — Сонька, не плачь, — просит он.
У самого голос садится. — Не плачь, котенок. У тебя я есть, слышишь меня? Может мать остынет еще, — отрицательно кручу головой. — Поехали домой, любимая девочка.
— Как она могла так обо мне подумать? — не могу успокоиться. — Я же не давала повода. Я всегда делала так, как она говорила. Я всегда была одна, Платон. Только учеба, учеба и все, ничего больше!
— Ччч, — на улице целует меня в соленые губы, слипшиеся ресницы. — Выброси это все из головы. Ты не такая. Ты у меня самая лучшая.
Я очень, — целует, — очень — очень тебя люблю.
Глава 32. Береги свою девочку, сын
Платон
Она плачет уже третий час. Лежит, уткнувшись в подушку и всхлипывает, все время срываясь на рыдания. Мне уже самому выть хочется от чувства безысходности. Я не понимаю, как ее успокоить. Слова не работают, моя кошка их просто не слышит.
Арина дала ей успокоительные капли, но они тоже ни хрена не помогают!
Выгнал всех, закрыл дверь и лежу рядом с ней, стараясь поддерживать, как могу.
Дурак… Это я виноват. Ну сколько бы мы прятались?
Все равно надо было кошку послушать!
Тихо открывается дверь. Арина вносит поднос с двумя чашками горячего чая. Неодобрительно смотрит на меня в кровати Сони. Еще бы было мне дело до ее косых взглядов. Кошка жмется к моему боку, сминает пальчиками рубашку и рыдает. Хватает ртом воздух, судорожно дышит.
— Может врача вызвать? — предлагает Арина. — Ну не дело это. Сонечка, — тянется через меня, гладит мою кошку по спине.
