Старшина жестом позвал его за собой и, отойдя в сторону от ряда, указал на старую коновязь, из которой торчала вбитая в неё скоба.
– Вот сюда вешай.
Кивнув, Матвей быстро навесил замок и, отступив на шаг в сторону, жестом предложил старшине начинать. Скинув армяк, или как оно тут называется, старшина пару раз взмахнул кувалдой, примериваясь, и, вскинув инструмент над головой, нанёс удар. Матвей сразу понял, что силушки мужику было не занимать, а вот кувалду в руках он держать не умеет. Боёк кувалды сначала скользнул по скобе и только потом ударил по замку.
Подпрыгнув, замок глухо стукнулся о коновязь и остался висеть как ни в чём не бывало."
"– Желаете ещё раз испробовать? – вежливо осведомился Матвей.
– А про то, сколько раз я бить стану, разговора не было, – тут же нашёлся старшина.
– Это что же, станете до вечера по нему долбить? – ехидно уточнил парень.
– Пять раз ударю, – помолчав, ответил старшина, поджимая губы. – Сдюжит, твоя взяла.
– Раз уже был, – пожал Матвей плечами.
Глухо угукнув, старшина снова размахнулся и нанёс ещё один удар.
Но как уже отметил про себя парень, с точностью у него были серьёзные проблемы. Удар пришёлся по самому краю. Явно разозлившись, мужик поплевал на ладони и, ухватив кувалду поудобнее, нанёс ещё три удара подряд. К его вящей ярости, замок продолжал висеть. Даже внешний вид его не особо пострадал.
– Всё, Савватей Михалыч. Уговор про пять ударов был, – решительно осадил его кузнец, внимательно наблюдавший за этим действом. – Изволь заклад.
– Держи, – мрачно вздохнул старшина, отдавая ему купюру. – Добрый замок сынок твой сладил. Крепкий, – протянул он, выразительно поглядывая на парня, снимавшего с коновязи свою продукцию.
Сообразив, что это намёк, Матвей быстро осмотрел творение своих очумелых ручек и, убедившись, что механизм никак не пострадал, протянул замок старшине:
– Примите, Савватей Михалыч. Прочность его сами спытали. Думаю, вам найдётся, что под него запереть.
– Благодарствуй, Матвейка, – заулыбался старшина, забирая у него замок.
– И вправду добрая вещь получилась. Ты, Григорий, не изволь беспокоиться. Я тебе бумагу сей же час в конторе выпишу, а Митяй и принесёт. Неча ноги впусте бить.
– Спаси Христос, Савватей Михалыч, – улыбнулся кузнец в ответ.
Судя по всему, между этими двумя давно уже установилось что-то вроде вооружённого нейтралитета. Особой радости от встречи оба не испытывали, но и в драку не кидались, предпочитая заниматься каждый своим делом.
