– Есть у меня догадка, кто те слухи распускает, да только, как говорится, не пойман, не вор. Жаль только, что казаки иной раз дурнее собственных баб бывают.
Отдав кинжал, он махнул рукой и, развернувшись, вернулся в дом. Звук увесистой затрещины он расслышал явно, но радости это не принесло. Кто именно распускает подобные слухи, он действительно догадывался, только не понимал, зачем. Ведь в этом не было никакого смысла.
Почувствовав, что сидеть дома не может, а к работе душа не лежит, парень снова вышел во двор и, чуть подумав, отправился за околицу.
Выйдя в степь, он спустился к ручью и, обойдя заросли ивняка, уселся под старую акацию, склонившуюся над узким, но быстрым потоком. Откинувшись на ствол дерева, парень уставился в горизонт бездумным взглядом, про себя пытаясь решить, как пресечь все эти россказни. Набить физиономию бывшей невесте не дело. То, что слухи распускает именно она, Матвей не сомневался. Ведь это у неё все планы расстроились, так что после происшествия с молнией она стала в каком-то смысле посмешищем среди подружек.
Сговоренная, с готовым приданым, почти невеста, она стояла в девичьей иерархии на полголовы выше других. И вдруг по нелепой случайности, опустилась на один уровень с остальными. Было от чего беситься. Да ещё и Матвей, так легко согласившись на расторжение сговора, ясно дал ей понять, что не особо и заинтересован в ней. Но решать этот вопрос было как-то нужно. Осталось придумать, как именно. Ударяться в религию парень не собирался. Слишком много планов это могло сломать.
Да и не тянуло его бить поклоны и соблюдать кучу всяческих ритуалов. Не его, коротко говоря. Драться с каждым болтуном тоже не выход. Да и не решит это ничего. Похоже, первый порыв, по которому он отказался чинить кинжал, был самым правильным. От кого слухи слышал, к тому и ступай, ежели работа не нравится. Из задумчивости парня вывели чьи-то голоса и шум шагов нескольких ног.
К ручью подошли с полдюжины молодых ребят, примерно ровесников самого парня.
Бросив на них один короткий взгляд, Матвей снова уставился на горизонт, но подростки, увидев его, разом замолчали и, быстро переглянувшись, начали сближение, охватывая дерево полукругом.
– Эй, палёный, ты чего тут? – послышался наглый вопрос.
– Для кого палёный, а для кого и Матвей Григорьевич, – фыркнул парень в ответ, не меняя позы."
"– Ох, и наглый он стал, братцы, – продолжил всё тот же голос. – Думает, ежели с лукавым связался, так ему и можно всё.
