Вот и присматривает, с кем можно без шуму лишнего шашни закрутить.
– А ты, выходит, против? – на всякий случай уточнил Матвей.
– Да господь с тобой. Коль есть охота, так и веселись, да только помни, что с того веселья и дитя прижить не долго, – усмехнулась Настасья, ехидно прищурившись.
* * *Ещё две недели пролетели почти незаметно. Матвей, пользуясь полученной свободой, принялся готовить материалы под станки. Ничего сложного в его условиях было не сделать, но придумать станины, посчитать шаг шестерён повышающих редукторов ему никто не мешал.
Само собой, приходилось прятать все свои расчёты и перерисовывать все чертежи начисто, без всяких пояснений, но и это уже было серьёзным поводом раскрыться.
Настасья то и дело, возвращаясь от колодца, регулярно пересказывала ему байки, которые о нём рассказывали досужие сплетницы. Доходило даже до анекдота. Кто-то договорился до того, что стал рассказывать, будто видел, как парень оборачивался волком и убегал в степь. Услышав такую несуразицу, Матвей хохотал минут пять, едва не заработав икоту.
Настасья, глядя на его веселье, долго качала головой, а после присоединилась к сыну.
Их веселье прервал вошедший в хату Лукич. Окинув хохочущих хозяев удивлённым взглядом, старый казак растерянно расправил усы и, откашлявшись, с интересом поинтересовался:
– Это чего у вас такое случилось, что хохот ажно с улицы слыхать?
– Да вон, мамка байку от дураков пересказала про меня, – простонал Матвей, утирая набежавшие слёзы.
– Это которую?
– А где я в волка оборачиваюсь, – ответил парень, продолжая хихикать.
– А ведь ты зря смеёшься, – неожиданно ответил казак. – В роду Лютых характерники были. Так что всё быть может.
Разом оборвав смех, Матвей растерянно почесал в затылке, тут же вспомнив старые семейные легенды, которые слышал ещё от деда.
– Неужто и ты, Лукич, в такое веришь? – осторожно уточнил он, глядя казаку в глаза.
– Я памяти пращуров верю. А они просто так баять не станут. Вот батька твой вернётся, сам у него спросишь.
Ты лучше скажи, кинжал внуку починить сможешь? – сменил казак тему.
– Посмотреть надо, – пожал Матвей плечами.
– Пойдём. На крыльце он стоит.
– Кто? Кинжал? – не удержался от шпильки парень.
– Внук. Зубоскал, – усмехнулся Лукич в усы."
"Они вышли на крыльцо, и Матвей, едва кивнув вскочившему со ступеней пареньку, тут же требовательно протянул руку. Взяв в руки оружие, он плавно вытянул его из ножен и, едва повернув руку, понял, в чём проблема.
