– Этот бес пятерых голыми руками положил, хотя один с ножом был.
– Так это его убить хотели? – удивлённо уточнил подполковник.
– Его. Слава богу, обошлось, – удручённо кивнул старый казак.
– Что ж. Добре. Славный казак вырос, – одобрительно кивнул подполковник.
– Так он ещё и мастер добрый. Кузнеца Григория Лютого сын, – многозначительно произнёс старшина.
– С батей булат ковал? – тут же подобрался подполковник.
– Точно так. С самого начала и до конца.
– Добре. Присмотри, чтобы их с батькой в одну упряжку не ставили.
Мастеров беречь потребно, – приказал подполковник.
– Григория скоро из реестра выписывать станем по возрасту, – быстро напомнил старшина.
– Ну и ладно. Мастер в станице нужнее будет, – решительно кивнул подполковник. – Да и этого молодца поберечь надобно. Один сын в семье.
– Сбережём, будь покоен, Егор Михалыч.
– Не кажи гоп, старый чёрт. Молодец экзаменацию одним из лучших сдал. Да ещё и пластун. Так что командирам скажи, чтоб думали, прежде чем приказ отдать.
– Сполню, – решительно кивнул старшина, и собравшиеся вокруг казаки дружно закивали следом.
Только теперь Матвей понял, что всё закончилось и он теперь полноценный казак со всеми правами и обязанностями. Даже жениться имеет полное право. Комиссия, поздравив молодых казаков, дружно направилась в станицу заканчивать бумажные дела, а сдавшие проверку принялись дружно поздравлять друг друга, сияя счастливыми лицами. Пожав два десятка рук, Матвей устало похлопал Буяна по шее и, усевшись в седло, направил его к дому.
В том, что родители уже всё знают, он даже не сомневался.
На лугу собрались все обитатели станицы. Так что сразу после его выступления мать, небось, унеслась домой готовить праздничное угощение. Что ни говори, а для казачьей семьи это и вправду было серьёзное событие. Впрочем, праздник должен был начаться, прежде всего, на церковной площади. Там уже стояли столы и лавки. Но дома праздник всё одно будет продолжен. В этом Матвей не сомневался.
Мать уже два дня носилась по дому, проводя подготовительные работы и вынося из погреба всякие вкусности, от запаха которых можно было слюной захлебнуться.
Проезжая по улице, Матвей вежливо отвечал на приветствия соседей, с улыбкой благодаря за поздравления. Въехав во двор, он быстро расседлал коня и, зачерпнув воды из бочки, принялся чистить его. Буян, пофыркивая от удовольствия, спокойно позволил ему расчесать себе гриву и хвост."
"Обиходив жеребца, Матвей отвёл его в стойло и, закинув в ясли свежего сена, отправился в дом.
