Не у всех, знаешь ли, хватает фантазии использовать здравый смысл максимально широко. Большинство людей ограничивается лишь отрицанием сверхъестественного, мистического, а когда сверхъестественное лезет к ним в окна и двери, они пасуют, не находя логического объяснения происходящему.
Денис Крапивин не видел реального объяснения происходившим вокруг него событиям. Он не покупал крыс, однако чек на покупку лежал у него на столе. Мозг под воздействием наркотика, который приносила с собой и подсыпала ему в еду или питье Ольга при частых встречах, выдавал бредовые видения – Крапивин рассказал, что видел крысу на своем столе; крыса-то, я уверен, была галлюцинацией, зато чек был реальным.
Мир вокруг него менялся так, что у Дениса Ивановича оставалось лишь одно объяснение происходящему, последний аргумент здравомыслящих людей, к которому они прибегают при столкновении с тем, что не укладывается в рамки их выверенного, объяснимого мира, – «я сошел с ума». К нему он и прибегнул.
Я подумал о том, что все мы следуем за стереотипами, когда неожиданно понял, что близкие люди тянулись к Денису Ивановичу в сложных ситуациях.
Первым человеком, к которому побежал советоваться Швейцман после задержания и бесед в прокуратуре, оказался Крапивин, которого он сам назвал скучнейшим Пресноводным. А Чешкин и вовсе рассердился, когда Серега критически отозвался о Денисе, потому что ему нравился Крапивин, и он расстраивался из-за того, что его внучка прекратила с ним всякие отношения. После его слов нам стоило бы задуматься над тем, что мы не совсем правильно оцениваем Дениса Ивановича, потому что Владислав Захарович отличается известной проницательностью, помноженной на жизненный опыт, – во всяком случае, о Ланселоте он судил верно.
"
"Крапивин и в самом деле из тех, кого принято называть «правильными», и он регулярно излагает прописные истины, но кто сказал, что прописные истины ошибочны? За строгим костюмом и вытянутым лицом как-то потерялось, что Денис Иванович очень надежен, советы его часто оказываются верны, и он был единственным из четырех друзей, кто успокаивал и подставлял плечо любому из них.
– Кроме Ланселота.
– Да, кроме Ланселота. Дениса потряс поступок друга, оставившего Чешкина одного ради Марии Томши, и он отказался с ним общаться. Это может показаться странным, но Силотский ожидал от друзей поддержки – по его мнению, хоть он и был виноват, но не меньше них переживал смерть Коли, – а вместо этого получил их презрение и разрыв отношений.
