– Я когда на следующий день в райцентр поехал, документы на смерть жены и дочери оформлять, попутчика взял… На автобусной остановке… Вижу – из кавказцев… Лицо разбито, изуродовано… Нос всмятку… Не знаю зачем, сам остановился, посадил в машину… Догадался, что это из дагестанцев парень, которых наши мужики гнали… Но все же спросил, что с ним случилось… Парень злобится… Дома, говорит, четырежды их грабили… Приходят бандиты в село и грабят… Потому что они не местные там были… Из другого тейпа… Никто за них не заступался… Бывает там такое… Решили в Центральную Россию переехать, чтобы спокойно жить и работать, детей растить… Только переехали, только устроились, приезжают какие-то, избили и приказали за неделю дома продать и убираться домой… А как эти дома продашь? Они без хозяев много лет стояли, никому не нужные… Повезло кому-то, что купили… Здесь в каждой, говорит, деревне, этих домов… И никто не покупает… Что, говорит, делать? Все равно бросать придется и отсюда тоже бежать… Жизнь-то дороже… И за детей страшно… Довез я его до райцентра… Сначала как-то за своими мыслями забыл даже про парня… А потом раз увидел другого, с таким же разбитым лицом, и про этого вспомнил… И уже полгода парень этот из головы не выходит… И постоянно думаю, что я во всем этом виноват…
– Ты и виноват… – сказал Строганов.
Но Алексей на Артема Палыча не смотрел, он говорил, кажется, для отца Георгия.
– Ты и виноват… – пьяно повторил отставной следователь, привлекая к себе внимание повышением голоса.
– И я виноват… А что с того, чечен он или дагестанец… Что с того, чем он тебя хуже?
– А вот, Артемий, привез мне Алексий фотографии икон… Они там где-то в Дагестане около границы кого-то ловили…
– Большую банду блокировали… В Грузию уходила… – подсказал Алексей.
– Да… Большая банда… И дагестанцы там, говорит, и чеченцы, и всякие… И груз у них был… Русские иконы… За границу вывезти хотели… А их блокировали и груз отбили… И видишь вот как… Иконы там из моего храма… Когда мой храм грабили, когда меня бородой в пол положили, эти парни-то в масках…
– И что – иконы? – спросил Строганов.
– Вернули?
– Я написал заявление… Сразу, как Алексей фотографии мне привез…
– Ну и к чему ты, отец Георгий, рассказываешь мне это? – не понял Артем Палыч. – Ты хочешь сказать, что правильно твой старший лейтенант бойню устроил? По справедливости, что ли? А где она, справедливость? Меня вот выгнали, про справедливость не вспомнив…
– Да… – согласился Алексей.
