– У нас тут ветеринар-пенсионер живет… Он любую рану зашьет… Не впервой… А батя-то мой… А… Не смотри, что старый и больной… Рука-то тяжелая… Как приложился одному, аж ноги на заборе повисли, а сам за забором…
– Значит, еще и это на мне… – вздохнул Алексей…
ЭПИЛОГ
– Ты что, думаешь, новости мне рассказать сможешь? – Артем Палыч, кажется, пьянеть начал уже основательно. – Ничего нового я от тебя не услышу… И что к тебе какие-то помощники пожаловали, тоже понимаю… Одному тебе не по силам было это дело провернуть…
– Я не один был… У меня в деревне и родня, и друзья… – скромно сказал Пашкованцев.
– Да и сослуживцы поддержать меня приезжали… Вы же видели сами…
– Родственники… Друзья… Алкашня… Такие же, как я… – отставной следователь опрокинул в рот очередную рюмку. – И ты виноват, что я пить начал каждый день. Я раньше лучшим следователем в прокуратуре считался. Лучшим на весь район… Вон хоть отца Георгия спроси… Он меня много лет знает… И ты думаешь, не мог бы я тебя посадить? Да как нечего делать… Людей с гораздо меньшей виной сажают… Вообще без вины сажают… Надо посадить, мешает кому-то – как нечего делать… Хлоп!.
. Получи срок и в следующий раз не рыпайся… А мне самому эти кавказцы на нервы действовали… Я знал, что ты – преступник, и тебе следует сидеть… А что-то сдерживало… Жалко тебя было… Такое горе у человека… И правильно ты с ними рассчитался… Это я признаю… Только вот за удовольствие такое, за расчет такой вот тоже платить надо… Много лет надо отсидеть за такие приятные ощущения… А сначала пожалел… Не подумал, дурак, пропитыми мозгами… Тебя пожалел, а меня вот никто жалеть не стал… Такое крупное дело, серьезное дело, и висит.
А тут всех следаков из прокуратуры в следственный комитет передают… Оказалось, всех передают – да не всех берут… Вот меня из-за этого дела и не взяли… Пинанули на пенсию, и все тут… Возраст не вышел, а выслуга есть… Все культурно – не нужен, спасибо, гуляй, Артем Палыч… А новый следак, которому дело попало, вообще ничего в нем не понял… Пацан… Так и висит до сих пор… И пусть висит…
Строганов еще рюмку себе налил.
Хотел было и необычно молчаливому отцу Георгию налить, но тот рюмку ладонью закрыл.
– Может быть, и так… – согласился Алексей. – Может быть, пусть висит… На душе только камень висит…"
"– Еще бы не висеть… – возмутился Строганов. – В общей сложности больше трех десятков трупов…
На это обвинение Пашкованцев не отреагировал.
