Теперь уже знаю наверняка, что для СБ мы лишь расходный материал.
Но что могу?
Можно было бы воплотить в жизнь угрозу, высказанную полковнику. Прийти к дяде и рассказать ему о планах СБ. Дядюшка поверит, примет меры, выйдет сухим из воды. Вероятно, даже отблагодарит. Материально, разумеется. Можно втереться ему в доверие и убить позже. Тогда, когда он не будет ожидать. Поступить именно так, как он с моими родителями.
Некоторое время всерьез обдумываю этот план. И он мне нравится. Пусть СБ сами разбираются со своими проблемами, буду решать свои.
Мне хватит сил убить дядю. Решительно и без сожалений.
Но что насчет папы? Дядюшка не вернет мне отца, от которого сам же избавился.
Кроме того, как быть с Райаном и Проклятыми? Если Коннери не лжет в очередной раз, то позволит банде остаться в Верхнем мире. Для Кесседи это очень важно. Пойти против СБ и попытаться разобраться с дядюшкой Квентином самостоятельно — предательство по отношению к Райану.
Кесседи тоже молчит. Питер уезжает, а мы бредем по улице в направлении места встречи с Проклятыми.
— Ты им веришь? — повторяю вопрос, уже заданный в кабинете полковника.
Райан хмыкает. Бросает на меня взгляд из-под шапки, натянутой по самые брови.
— Я же не идиот. Что бы они ни пообещали, поступят так, как выгодно им.
— Тогда зачем согласился?
— А если бы отказался? Что тогда? Попытаться бежать и вернуться в Нижний мир? Куда? Что нас там ждет? Так есть хотя бы шанс, что Коннери сдержит слово.
Или не сдержит. Мы оба это понимаем.
— Ну а ты? — Кесседи снова поворачивается ко мне.
— Ты был серьезен, когда угрожал пойти к дядюшке? — киваю. — И что бы ты сделал? Попытался потом убить его исподтишка?
У меня, что, все на лбу написано?
— Убил бы, — отрезаю. Отворачиваюсь. — Он убил мою мать. Искалечил жизнь моему отцу. Он заслужил.
— Ну а ты?
— Что — я? — не понимаю. Поднимаю голову. Смотрю на него.
— Мать, отец… — поясняет. — А ты? Ты не говоришь о себе. Твою жизнь он тоже искалечил.
А, вот он о чем.
— А я не в счет, — отвечаю. — За себя мстить я бы не стал.
— Если твоего дядю арестуют, его казнят. Во взрывах погибли сотни людей. За это тюремным заключением он не отделается.
И это единственное, что вынуждает меня согласиться с Райаном и не идти против СБ.
— Если арестуют, — напоминаю. — А не скажут опять, что не хватает улик.
— Мы дадим им улики, — кажется, Кесседи уверен в том, что говорит. Неужели, и впрямь, верит Коннери?
Мы доходим до места. Садимся на скамейку.
Держу руки в карманах.
