Дети с поломанными судьбами — больше не могу думать о них иначе. Никакие они не убийцы и не преступники. Дети. Даже те, кто по годам старше меня.
Прилетает Сантьяго, и мы возвращаемся в коттеджный поселок. В последний раз.
Что бы ни было, завтра все решится.
***
— Так что ты хотел мне сказать? — просто интересуется Райан, сбрасывая с себя куртку.
Все расходятся по комнатам в ожидании ужина. Мы только вдвоем. Пожалуй, сейчас то самое время и место признаться во всем. Без лишних глаз и ушей. Где никто не помешает.
Уже открываю рот, когда понимаю, что не могу. Потому что боюсь. Время пришло, и лучше ему узнать правду от меня. Но не могу.
Слишком сильно боюсь его потерять.
Знаю, что в любом случае потеряю, когда правда откроется. Но мне хочется оттянуть этот момент хотя бы на один день.
— Да так, — отвечаю беспечно, тоже стягивая верхнюю одежду. — Тогда просто накатило. Неважно.
Смотрит внимательно.
— Это о твоей семье?
Да, Райан, это о моей семье. Папе и маме. И их дочери.
— Все прошло, — заверяю.
— Не хочу разводить нюни.
— Как хочешь, — пожимает плечом. Не настаивает. Спасибо тебе, Кесседи. Снова ловит мой взгляд: — Но ты же знаешь, что можешь сказать мне все, что угодно?
Чувствую почти физическую боль, оттого, что вру самому близкому человеку.
— Знаю, — отвечаю с легкой улыбкой. Не хочу, чтобы он волновался. У его друга Кэма все в порядке.
Разваливаюсь на матрасе. Закладываю руки за голову. Чувствую усталость, но не думаю, что усну этой ночью.
Кесседи проходит мимо.
Обходит мой матрас. Приближается к окну. Выглядывает в окно.
— Что там? — спрашиваю лениво.
— Ничего нового. Сантьяго загоняет флайер в гараж.
— Как думаешь, их тоже казнят?
Пожимает плечами. Усаживается на широком подоконнике и смотрит на меня сверху вниз.
— Полагаю, как решит суд.
Замолкаю. Задумываюсь. Гил дал нам аптечку. За одно это не желаю ему смерти.
Райан достает из кармана миниатюрный наушник, врученный ему полковником. Завтра он будет на прямой связи с СБ.
Меня списали со счетов. Теперь я лишь сторонний наблюдатель, и моя главная задача — не мешать.
Заворожено слежу за блестящим предметом, который он крутит в тонких пальцах.
— Ты расскажешь им все, как есть? — спрашиваю.
Кесседи убирает наушник обратно в карман. Поднимает голову.
— Расскажу, — кажется, все для себя уже решил. — Сейчас, когда Гил и Сантьяго лягут спать, пойду и выложу все начистоту. Их уже довольно использовали втемную.
Напрягаюсь.
