— Точно “верхний”, — заключает Олаф.
Закатываю глаза.
***
Когда и второй торговый центр позади, решаю поддаться на уговоры Курта и посетить ближайшее кафе. Выбираю место поскромнее. Во-первых, чтобы не привлекать внимание. Во-вторых, Гил был не слишком-то щедр, выделяя нам деньги на день.
Парни с любопытством разглядывают убранство и посетителей, пробираясь по узкому проходу между столов. Велю им повесить куртки на вешалку и занять самый дальний столик. Делать заказ иду в одиночестве. Даже минута без них кажется раем.
— Неместные? — улыбается мне официант, кивая в сторону моих спутников.
Оборачиваюсь. Курт замер перед объемной голографической рекламной вывеской, разинув рот.
— Неместные, — отвечаю недружелюбно. — К чему реклама нижнего белья в кафе?
Официант пожимает плечами:
— За что платят, то и крутим, — понижает голос и нагибается к барной стойке, чтобы быть ко мне ближе. — А он, что, женщин не видел?
— Угу, — придаю лицу сочувствующее выражение. — Сын священника. Вся жизнь в строгости в глуши.
Теперь культурный шок. Моральная травма.
— Серьезно? — парень резко выпрямляется. Вид ошарашенный.
— Абсолютно, — заверяю. — Так что выбей ему пирожное за счет заведения, пока он не надоумил своего благочестивого папочку подать на вас в суд.
Официант меняется в лице.
— Но только одно, — сдается.
— Договорились.
Усаживаюсь на стул у барной стойки. Размещаюсь в пол оборота, поглядывая на Проклятых. Лучше не оставлять их без внимания. Постукиваю пальцами по столешнице.
Заказ готов. Расплачиваюсь.
Беру поднос, иду к подопечным.
— Он как рыба в воде, — говорит Курт Олафу, кивая в мою сторону. В голосе неприкрытая зависть.
— Ага, местный, — отвечает Олаф. Но от него веет презрением, а не завистью.
— Вообще-то я здесь, — напоминаю. Ставлю поднос на стол. Сажусь.
Несколько минут молча едим. Скорей бы расстаться с этими двоими и сдать их Кесседи. Нянька из меня вышла паршивая.
— Почему ты ничего не рассказываешь о себе? — обращается ко мне Олаф. Повторяет за мной, когда видит, как вытираю губы салфеткой.
— Что именно? — поднимаю голову.
— Ну, как попал в Нижний мир, — поясняет. — Выходит, то, что ты трепал Фреду, туфта. Приют, завод, побег.
Качаю головой.
— Не туфта. Все правда, только не сначала, — и без побега от полиции, но им это знать не положено. — Сначала я жил здесь. Потом мою мать убили, а отца посадили в тюрьму пожизненно. Я оказался в приюте.
— Убили? — хмурится Курт. — Я думал, тут живут как в раю.
Пожимаю плечами. Отворачиваюсь.
