— Ляль, мы с тобой это обсуждали… — ботильоны на низком каблучке шагнули на дорогу. — Я не вернусь ни домой, ни к нему. Если Кирилл ко мне приблизится, я в Неву брошусь, пойми…
Я понял.
И остановился.
Просто наблюдал, как среди прохожих терялась Ева, исчезали волосы цвета огня и аромат цветов.
Так она не бросится в Неву.
И это правильно.
Хоть раз в жизни я хотел сделать что-то правильно…
Сентябрь сменился холодным и сырым октябрем. Я не помнил, чем занимался последний месяц. В голове вечно царило хмельное послевкусие алкоголя.
А потом я подписал приказ о назначении Олега на должность генерального. Понимал, что своим руководством только бед наворочу.
Конец октября я встретил холостым.
Лена снова укатила в Испанию, сначала обложив меня проклятиями. Пустое. Я и так был проклят.
Дни складывались в недели, которые я больше проводил в каких-то мелких делах. Зачем-то прекратил сотрудничество с турками. А потом улетел обратно в Петербург, чтобы ощущать где-то близость Евы, но не иметь возможности подойти, потому что — да, без меня ей лучше.
К декабрю я наконец-то смог вернуться на работу, и Олег был этому так сильно рад, что свалил в отпуск. А я разгребал завалы. За делом забываться стало проще, просто постоянно что-то менялось. Я отслеживал уже заключённые сделки, готовился к новым.
Все шло сносно.
До звонка Алекса и нескольких слов:
— Проспект Октября, сто двенадцать.
Глава 56
В аэропорту меня встретил папа.
Я не просила, просто очень скучала.
И он тоже.
— Чемпион мой, — отец приподнял меня и закружил. Я обычно не стеснялась такого, но сейчас это было крайне неудобно. Я поцеловала отца в щеку, прижалась, и тут папа уточнил слишком настороженно: — Ев, мне надо что-то узнать?
Я поняла, что меня рассекретили буквально с первых объятий. Улыбнулась, скрывая в глазах искры смеха. А потом расстегнула шерстяное пальто.
Живот для четвёртого месяца был очень маленьким. Я первое время сильно переживала, что что-то идёт не так, но оказалась, что у меня мальчик и ещё строение само такое, что не сильно живот выпирал.
С того самого дня, когда у меня спросили про прерывание беременности, я ни разу не пожалела, что ответила отказом.
Да, было безумно страшно. Я так много плакала, словно стремилась схлопотать обезвоживание, но когда время перевалило за пятую неделю, внутри вдруг поселилось такое умиротворение, что не только слёзы покинули чат, но и…
Я ожила.
Просто словно проснулась.
