Не успела я вымолвить и слова, как он меня опередил:
– Вам необязательно говорить мне, что вы хорошо выспались. Вижу это по вашим глазам и лицу. Вам уже лучше?
Я была настолько ему благодарна, что не представляла, как выразить свои чувства. К глазам подступили слезы, и я попыталась улыбнуться, вот только сказать так ничего и не смогла. Он увидел мое волнение и любезно продолжил:
– Я благодарен начавшемуся лечению не меньше, чем вы, а оно, я вижу, подействовало, и скоро мы увидим его плоды. Моя сестра ждет встречи с вами.
Пройдете к ней в комнату?
Мы поднялись по устланной толстым ковром лестнице, по обе стороны которой стояли тропические папоротники и цветы в искусно расписанных фарфоровых горшках и вазах. Где-то вдалеке я слышала пение множества птиц вкупе с журчанием и плеском воды. Мы достигли вершины лестницы, куда через высокое эркерное окно с роскошными витражами лился мягкий свет заходящего солнца. Повернув налево, Гелиобас откинул складки атласных портьер небесно-голубого цвета, негромко позвал: «Зара!» – и пригласил меня войти.
Я ступила в просторную комнату с высокими потолками, где свет, казалось, делался мягче и сливался во множество оттенков нежного молочно-матового сияния. Это великолепие в другое время поразило бы и восхитило меня, однако теперь казалось не особо примечательным рядом с хозяйкой комнаты, что была во много раз прелестнее. Никогда больше не увижу я ни лица, ни фигуры столь божественно прекрасной! Она была среднего роста, но ее маленькая изящная головка покоилась на такой тонкой и гордой шее, что девушка казалась выше.
Фигура выделялась изящностью и ладной округлостью. Зара пересекла комнату и поприветствовала меня скользящим грациозным движением, словно величавый лебедь, плывущий по тихим, освещенным солнцем водам. Нежнейше-белая с розоватым отливом кожа будто светилась от прозрачности и чистоты. Обрамленные длинными шелковистыми ресницами глаза – большие, блестящие и темные, как сама ночь, – запомнились мне словно
Озера сказочные, по которымСкользили мысли нежной красоты.
Густые черные волосы она заплела в одну длинную толстую косу, доходящую почти до подола. Гордый стан спрятала в платье из индийского шелка цвета червонного золота – мягкое, как кашемир, стянутое вокруг талии старинным поясом причудливой работы, густо усеянным рубинами и бирюзовыми камнями. На груди ее сиял странный драгоценный камень – я никак не могла определить его цвет и форму.
