В одной из повозок показалось знакомое лицо, сразу и не узнали – Багдыров в был бледен как затвердевший бетон, он лежал на боку, голый по пояс, обмотанный бинтами, дышал со свистом и улыбался скорбной улыбкой, сломанная рука была закована в гипс.
– Вот так встреча, товарищ лейтенант!.. – слабым голосом пробормотал Рахат. – Я говорил, что не надо мне в госпиталь, теперь точно до свадьбы не заживет.
Из бессвязного лепетания явствовало, что госпиталь уничтожен прорвавшимся десантом. Спастись удалось немногим – десятку раненых, нескольким санитаркам, фельдшеру.
Красноармейцы, охранявшее госпиталь, погибли. Та же участь постигла врачебный персонал, имевший звание комсостава и вступивший в бой с личным оружием."
"Поначалу всё складывалось терпимо – немцы прорвались, но пока их сдерживало отделение Пьянкова. Части наших удалось эвакуироваться в лес. Немцам показалось мало, они решили всех добить – открыли массированный огонь по опушке. Погибли: военврач Савицкая; Левченко; фельдшер Бурмистров.
У нескольких человек были винтовки, пистолеты, они отстреливались. Багдыров вооружился наганом мёртвого фельдшера, лично пристрелил зарвавшегося эсэсовца, потом едва не окочурился от боли, заполз под куст – пуля попала в бок. Он плакал, что почти никого в живых не осталось, что за сволочи такие и потерял сознание. Когда очнулся его бинтовала бледная медсестра Галина.
Немцы не стали терять время – недосугом было гоняться за каждым выжившим, пошли дальше. По видимому, они не знали, что нарвутся на госпиталь.
Задрожал Мостовой, уставился умоляющими глазами на лейтенанта, Шубин кивнул, колючий ёж вырос в горле. Мостовой, спотыкаясь, заспешил за перелесок.
Когда остальные спустились с горки, им предстало гнетущее зрелище – в воздухе пахло смертью, от палаточного госпиталя остались одни горелки. Сделав подлое дело, эсэсовцы облили палатки бензином и подожгли. Обуглились кровати, походная мебель, выгорели шкафы с медицинскими принадлежностями. Повсюду валялись мертвые тела: бывшие раненые; мед персонал.
В низине, где отсутствовал ветер, царило зловоние. На поляне, у опушки, тоже лежали тела, убитых пока не собирали, хотя похоронная команда уже прибыла и теперь готовилась к работе – как заведено, с вдумчивого перекура.
Вадима Мостового силой оттаскивали от того, что осталось от операционной. Бравый разведчик смахивал слёзы, дрожал подбородок, он вырывался, чтобы ещё раз убедиться, может ошибка и это другой человек.
