На переднем крае шёл бой, что они могли оттуда слышать? Поймут ли, что Шубин справился с поставленной задачей? А как подоспеют – выручать уже будет некого.
В первое мгновение немцы, видимо, не сообразили, что остались без огневой поддержки – продолжали рваться к окопам.
– Все в лес крикнул! – Шубин. – Быстро в лес!.. Уходим, убитых потом заберём.
– Товарищ лейтенант, Котова подстрелили!.. – закричал Серега Герасимов. – Обе ноги перебило. Его тоже потом?
– Раненого с собой… Сделайте волокушу из плащ палатки.
Поредевший взвод покатился в лес осинник был разрежен – не разгуляешься, многие деревья – голый сухостой. Кричал от боли подстреленный Котов – бывший слесарь инструментального цеха из Подмосковья. Пороховая гарь окутала опушку, из дыма вырвался красноармеец Калягин – один из тех, что остались на пригорке, он семенил зигзагами, махал рукой: «Товарищ лейтенант, немцы с позиций валят по наши души. Они уже близко, их много они Душенина застрелили. Уходить надо»."
"Поздно разбегаться. Сердце выпрыгивало из груди, кричать уже не было сил: «Отойти в лес на двадцать метров.
Занять оборону. Пулемёты на фланги, открывать огонь только по команде».
Возбуждение, граничащее с паникой, охватило красноармейцев, они уже потеряли многих товарищей – то ли ещё будет. А полк не чешется, пока ещё созреет… Разведчики вбежали в осинник, рассыпались, заметались, ища укрытия. Шубин упал за кочку рядом с расщеплённой бурей осиной, судорожно принялся рвать клык затвора, в наличии остался только один магазин на семьдесят один патрон, и ТТ со снаряжённой обоймой – продержаться какое то время можно, если не геройствовать.
Из дыма выросла пехота противника – солдаты бежали с выпученными глазами, пока не открывая огонь, они ещё не знали, что произошло на опушке, их было не меньше трех десятков. Мысли заметались, немцы приближались к истерзанной минометной батареи, минометы представляли собой жалкое зрелище – валялись, засыпанные глиной с искорёженными опорными плитами, вперемешку с мёртвыми телами обслуги.
Бойцы покойного Аничкина, не жалея гранат, избавились от всего, что оттягивало подсумки. Но мины в орудийных ящиках не пострадали, лежали отдельной кучкой.
Озарение сверкнуло как молния.
Немцам оставалось метров тридцать до раскуроченной батареи, они уже всё поняли, надрывно заголосил офицер, залегли солдаты.
– Вожаков, Антомонов, огонь по минам!
Пулемётчики сообразили, заработали дружно. Они уже приспособились, заняли неплохие позиции.
