Словно дозоры столкнулись, пулемёты трещали, автоматы. Точно он сказать не может. Но наверняка линия фронта близко. Фронт понятие растяжимое – где-то много войск, где-то мало, где-то болото не дают развернуться, где-то сложный характер лесистой местности. На его памяти несколько раз снаряды в деревню залетали, но ничего. В огороде погреб вырыт, там можно укрыться.
– Спасибо вам, Фёдор Матвеевич! – поблагодарил Глеб. – Больше ничего не надо, мы пойдём. Нет, не уговаривайте… Остаться не можем – служба… Немцам не говорите, что нас видели, да вы сами понимаете.
Старик проводил их до калитки, напутствовал, рассказал как лучше пройти по лесу, а потом через заброшенные агрономическое хозяйство, расположенное дальше югу.
Кто же знал, что уже через двадцать минут придётся вернуться к этим гостеприимным людям. До южной околице разведчики даже не добежали. Темноту разорвал свет фар – целая колонна шла вдоль южной окраины деревни. Несколько машин остановились, остальные продолжали движение, трещали мотоциклетные моторы, в потемневшим воздухе сновали фигурки людей.
Бойцы рассредоточились вдоль ограды, стали ждать. Огни фонарей плясали в темноте.
– Да ну, товарищ лейтенант!.. Это всё по наши души? – засомневался Мостовой. – Не верю… Не такие уж мы значительные персоны.
– Ты правильно рассуждаешь. Думаю им нет больше резонна нас ловить, привлекая крупные силы – не машут кулаками после драки. Проиграли, так проиграли… Это что-то другое… Думаю немцы начинают занимать ничейные земли. Это первая ласточка.
– Хреново, – выразил своё мнение Савенко.
– Может нашим сообщим?
– Не о чем пока сообщать.
Несколько минут разведчики наблюдали за происходящим: по дороге, вдоль южной околицы прошла ещё одна колонна, что-то лязгало, возможно везли орудия.
Шубин всматривался – где та просека за деревней, о которой говорил Фёдор Матвеевич? Темнота сгустилась – хоть глаз коли, не стоило туда соваться, уже двоих потеряли.
Немцы рассыпались цепью, начали прочёсывать деревню. Судя по выкрикам и общей неторопливости, беспокойство пока не было.
– Ох, приплыли, товарищ лейтенант! – подал голос Герасимов. – И за что нам такое наказание?
Прорываться вшестером через пешие порядки было делом безнадёжным. Отчаяние душило, но Шубин сдерживался. Отдал приказ отходить. Через минуту отворил знакомую калитку, забежал внутрь.
– Фёдор Матвеевич, это снова мы! – он долбился в дверь, а когда изумлённые старик открыл и не уверенно заулыбался, огорошил. – Всё плохо, Фёдор Матвеевич. Немцы в деревни.
