Я же вновь кидаюсь в уборную:
— Лиля, — сдавленно говорю я, — тебе все равно пора спать…
— Вот блин…
Барон успевает заскочить вместе со мной в уборную, подпрыгивает, решив, что я с ним в игры играю, а я бросаюсь к унитазу с жалобным писком:
— Похоже, Юрий Матвеевич тоже выражает свою радость…
— Воды, Ада? — обеспокоенно спрашивает Матвей за дверью. — Лапши? Чаю?
Барон лезет мордой в унитаз. Ему очень интересно, что я такого нашла, что нырнула в фаянсовый “трон” лицом. Я его отпихиваю:
— Барон, черт тебя дери! — от него пахнет куриными специями.
— Начнем с воды, — тихо вздыхает Матвей. — Лиль, а ты спать.
— Па, там в коробке на подоконнике малиновые мармеладки, — шепчет Лиля.
— Понял… А с тобой спасалась соленым крекерами.
— Соленые крекеры… — постанываю я в унитаз, мягко отталкивая любопытного Барона. — Блин, зачем ты напомнил? Вот те, да, такие маленькие квадратики с крупной солью…
— Понял, — решительно отзывается Матвей. — Сейчас все будет.
Глава 55. Моя… Мой…
— Вот, — Матвей ставит передо мной пакет с солеными крекерами и с чувством выполненного долга садится.
А я за столом в коротком домашнем халатике. Замечаю его взгляд на моих коленях.
— А ты быстро, — удивляюсь я и тянусь к пакету.
— Мне улыбается сама вселенная.
Развязываю узелок, подхватываю пару крекеров и шепчу, рассматривая их:
— Да, это они… — поднимаю взгляд. — А Лиля спит. И…
— Что?
— Я пустила к ней Барона, — виновато шепчу я и сую в рот крекер. Похрустываю им. — Он сидел таким грустным у ее двери, что я сжалилась.
— Это было ожидаемо, — Матвей мягко улыбается, и его глаза такие же, как были прежде.
Взгляд их — ласковый, теплый и лучистый. Мой Матвей вернулся, и он рядом. И притащил мне крекеры.
Закусываю губы, а по щеке катятся слезы. И это слезы надежды. Мы попали в бурю, нас отшвырнуло на острые скалы, но мы выжили. Раны рубцуются, и мы протягиваем друг к другу руки.
— Ада… — Матвей поддается ко мне и вытирает теплыми пальцами мои слезы. — Что такое?
— Прости меня, — шепчу я и прижимаюсь щекой к его ладони.
Закрываю глаза. — Прости… Я подпустила ее, а потом… Я должна была понять, что ты не мог так поступить со мной… Я… бы не жила без тебя, Матвей, — вглядываюсь в бесконечно любимые глаза, — а существовала…"
"— Иди сюда, — он мягко тянет меня к себе.
Я перебираюсь к нему на колени. Обнимает меня, и я кладу голову на его плечо. Вдыхаю такой родной запах пряной кожи и мха, и мне кажется, что сейчас наши разорванные нити наших душ вновь переплетаются.
