Огурцова шумно вздохнула:
— Прости, лю… — она внезапно оборвала слово на первом слоге, — Кир, я не хотела… Это инициатива подруги. Понимаешь, Катя знает всё о моей любви к тебе, вот и решила помочь — придумала целую историю. Как говорится, благими намерениями…
— Ага, выложена дорога в ад. Так и получилось.
— Прости, — подавлено произнесла Огурцова. — Честно, я ничего не знала. Катя рассказала об этом после того, как ты вернулся с выезда из клуба, где случилось убийство. Я решила всё объяснить, когда мы одни, без Сашки и Димки, поехали на обед, но испугалась, что вообще престанешь общаться.
Я знала, что Саша и Дима — их коллеги.
— Ладно, понятно. Завтра всё в силе?
— Да, буду тебе признательна, если подменишь меня на дежурстве до двенадцати часов: нужно маму отвезти в больницу.
— Хорошо, всё, отбой.
Кир отключился и внимательно посмотрел на меня:
— Ну да, она любит меня, безответно и давно. Что я могу с этим поделать? Объяснял ей всё миллион раз, но не понимает, будто бы успокоится, но через время снова срывается.
Хоть увольняйся из-за этой её болезненной любви. — Он вздохнул: — Ещё вопросы остались, подозрительная ты моя?
Мой взгляд заволокло маревом безудержных слёз. Слишком долго копила в себе подозрения, злобу, обиду, досаду, чтобы так быстро расстаться с этим состоянием. Потому текли самопроизвольно слёзы, текли потоками, оставляя обжигающие дорожки. Горько, со всхлипами я размазывала их по щекам.
— Ну что же ты плачешь, любимая, ведь всё хорошо? — Кир посмотрел на меня ласково и нежно, обнял и прижал к себе.
— Люблю тебя! Пожалуйста, верь! Никогда не предам и не оставлю! Главное, сама не разлюби меня!
Всё, этих слов было достаточно, чтобы минута слабости закончилась.
— Тебя разлюбить? Ну и глупый же ты, хоть и следователь. Но с Ленкой чтобы не общался, никаких междусобойчиков, только рабочие отношения!
* * *Я долго не могла уснуть после вечерних эмоциональных качелей и последовавшего за ними умопомрачительного секса: как только сил хватило, завестись с пол-оборота.
А вот теперь ворочалась, слушая похрапывание мужа.
Поняв, что не усну, направилась в гостиную, где спали дети: Оля — на диване, а Стёпа — на раскладушке. Когда-то мы приобрели вместе с мебелью и эту раскладушку (на всякий случай для гостей), ибо после жизни с родственниками хотелось долгожданной свободы: встреч с друзьями, однокурсниками на территории, свободной от всевидящего ока близких.
