— Что это значит? — не выдержал я.
— Что связи действительно незаурядные, — напряженно отозвался Горький со вздохом.
— То есть, мне было все равно, на кого работать — ведьмаков или людей? — Сарказма сдержать не удалось.
— Мне все равно, на кого ты работаешь, — усмехнулся Горький. — Я рад, что ты позвонил мне. Жди в отделении. Скоро буду.
То, что фамилия Нади впечатлила даже Горького, не нравилось. Меня порядком издергало мрачной решимостью, прежде чем Давид явился.
— Захватил тебе кофе, — сообщил он непринужденно и сунул мне стаканчик.
От самого при этом пахло гелем для душа.
— Ты пытаешься казаться спокойным по поводу такого поворота дела и даешь мне понять, что у тебя есть время даже заехать за кофе, несмотря на то, что застал я тебя своим звонком в душе?
— Тяжело с вами-диагностами, — проворчал он. — Я пока не знаю, что там. Но по опыту — мало таких людей, которые могут стать для меня проблемой. Айзатов сам к ним не относится.
— Но может дотянуться до других, — закончил мрачно я.
— Мы этого не знаем.
Поэтому предлагаю заняться твоими правами.
— Хорошо, — кивнул я.
Через час у меня на руках были необходимые документы. Горький все это время куда-то звонил и что-то слушал в трубке с мрачным видом. А когда я вышел из кабинета, поднял на меня взгляд, который ни чёрта не понравился.
— Диагностическое отделение Краморова может не выстоять. Айзатов добрался уже до знакомств в Министерстве обороны.
Я медленно набрал в легкие воздух, прикидывая самый мрачный сценарий, по которому придется начать действовать уже вот-вот.
— Это не значит, что выхода нет, — поспешил добавить Горький. — Наде лучше лечь в наш реабилитационный центр. Оттуда Айзатов не сможет ее достать. Чем быстрее увезем ее из отделения Краморова, тем лучше. Я поеду с тобой.
Когда мы вышли на улицу, я первым делом набрал Надю.
Но она не ответила.
38
— Вот в этой части отделения располагаются пациенты антропоморфных рас — оборотни и другие, — кивнул мне Краморов на тихий мрачный коридор.
— Другие? — переспросила я тревожно, глядя в полумрак.
— А кто ещё?
Он стянул очки с переносицы и потер лоб тыльной стороной ладони, вздыхая. Нет, я не была его проблемой, из-за которой стоило потеть. Но Савелий Анатольевич собирался оставаться человеком среди всех этих антропоморфных рас. Это мне в нем нравилось. Всегда. А теперь — особенно.
— Их несколько. Но тебе пока не стоит в это углубляться. Оборотни — самые близкие нам и по биологическому, и по политическому положению.
