— Почему по политическому?
Он кивнул мне вперед, и мы медленно направились с ним по коридору. Я шла, а он ступал, тяжело припадая на трость.
— Они такие же уязвимые в мировом раскладе ребята, как и мы, — объяснил, наконец.
— Верес говорил мне, что есть другие люди, с особенными способностями…
— Да, есть, — хмуро согласился он. — И вот они-то — самые несговорчивые, верткие и высокомерные. Любят заказывать музыку единолично, и противостоять этому сложно.
— Видимо, людей все же больше, — предположила я. — Раз эти со способностями ещё не вышли из тени.
— Больше, гораздо. И это — единственная сдерживающая сила. Люди живучи, изобретательны и могут стать проблемой без всяких там особенных способностей.
— Я правильно понимаю, что правительства всех стран в курсе и взаимодействуют со всеми расами.
— Да.
— А ваше отделение занимается не только людьми, связанными с политическими расследованиями, но и другими расами, — закончила я мысль.
Он кивнул.
— Удивительно, как Правительству удается скрывать, — покачала я головой, чувствуя, что шагаю все увереннее.
Со вчерашнего дня внутри все как-то улеглось и успокоилось. Мысль о встрече с оборотнями в отделении перестала будоражить. И даже страх перед Славой будто выцвел. Потому что большую часть времени я думала о Вересе.
О нас, как он сказал."
"— Насколько они другие? — вырвалось у меня, когда Краморов уже собирался мне что-то ответить про Правительство. — Оборотни. Насколько они отличаются от людей?
Краморов повернулся ко мне, останавливаясь, и глянул в лицо, прежде чем ответить:
— Они все разные, как и люди, Надя.
Я не знаю Вереса настолько, чтобы тебя успокоить. Узнавать его предстоит только тебе. Но, учитывая, с каким монстром ты живешь, у тебя есть все шансы приятно удивиться.
Я не стала говорить, что Верес не предлагал мне его узнать.
— Я знаю пару ребят, — продолжил Краморов будто даже заинтересовано. — Даже забываешь, что они какие-то другие. Хорошие друзья, преданные подчиненные, отважные боевые товарищи… — Он вздохнул, делая паузу.
— Регенерируют лучше людей в разы, слышат, чувствуют запахи. Но не так, как Бесовецкий. Верес — уникум даже для своей расы.
— А что с ним случилось?
— Проклятие дара, — неприязненно поморщился Краморов. — Его похитили на самом пике карьеры, и около трех лет о нем никто ничего не слышал. Я следил за его судьбой, но потерял его из виду, потому что сам оказался в горячей точке. А потом вдруг разведка донесла, что его засекли уже на свободе, и что заметили в Москве.
