И её взгляд дрогнул.
7
Она отвернулась и вскинула руку, поправляя измученный локон, упавший ей на глаза. А я снова не отказал себе в том, чтобы запомнить её в деталях — медленно втянул воздух и сглотнул, раскатывая по небу «последний глоток». Ее можно было бы принимать в виде ингаляций, вешать себе на шею и дышать…
Тут двери кабинета открылись, и показался Горький.
— Здравствуйте, — выдала хриплое Надя, а у меня как в замедленной съемке побежали перед глазами кадры: Давид бросает на нее быстрый взгляд, кивает и устремляется ко мне, а я чувствую себя подростком у кабинета директора, из которого вышел отец после взбучки и едва не снес училку, в которую я влюблен по уши.
— Поехали, — вывел меня из ступора Горький.
Надя скрылась за дверьми, а я повернулся к своему конвою. Данила проводил нас до проходной.
— Доброго дня, Верес Олегович, — попрощался учтиво.
— И тебе, — буркнул я и направился на улицу.
Легкие наполнились свежим воздухом, а ноздри — множеством запахов, в которых солировал лес. Вернее, лесные декорации вокруг здания.
Было уже далеко за полдень, когда мы выехали с территории.
— Куда ты меня везешь? — поинтересовался я вяло.
— А куда тебя отвезти?
— Тебе не по пути.
— Верес, я бы хотел поговорить. Ты не будешь против?
— Как ты узнал? — повернул я к нему голову. Горький бросил на меня напряженный взгляд, и ответ стал не нужен. — Да ладно! Вот так просто?
— Ярослав просил за тобой присмотреть. Можно угостить тебя обедом?
— Можно меня допросить.
— Я хочу помочь, — терпеливо возразил Горький.
— Прости, я, наверное, верю тебе. Но привычка…
— Понимаю…
— Мне было слишком страшно сегодня, — выдавил я. — И меня от этого мутит. Останови пожалуйста…
Давид послушно съехал на обочину, где я и проблевался от души.
— Что-то подсыпали? — тревожно спросил Горький, присаживаясь рядом на корточки, и сунул мне бутылку воды.
— Нет, — сдавленно выдохнул я и принялся жадно пить.
Так повелось, что после каждого такого «сотрудничества» у меня появлялась рефлекторная необходимость вывернуться наизнанку.
Сколько раз я жалел, что не могу просто сдохнуть…
Уже сидя в кафе на заправке, я почувствовал себя лучше. Горячий чай потек по нутру, согревая и разгоняя остатки адреналина. В зале было пустынно, пахло выпечкой, кофе, жизнью.
— Мне подбросили жучок на тачку. — С губ слетел смешок. — Я — идиот, не проверил.
— Сколько лет прошло с того, как ты вырвался из плена? — спросил Горький.
— Я не хочу об этом говорить, — отрезал я.
