— Теперь это мой дом, — снова напомнила я, — по всем документам. Ты сам мне его оставил.
— Но я же не думал, что ты будешь его продавать! Ты не имеешь никакого морального права…
Ну конечно же, такие права есть только у него: на новую любовь, на душевное спокойствие, на все остальное. А бывшая жена должна в скорби и смирении вести праведный образ жизни и, смахивая слезы умиления, восхищаться образами прошлого.
— Простите, — я обернулась к гостю, ставшему свидетелем нашей перепалки, — вы не подскажите номер полиции? Хочу заявить о вторжении в мою частную собственность постороннего агрессивно настроенного объекта, а цифры из памяти выскочили.
Алексей шумно вдохнул:
— Лен, заканчивай эти дурацкие смотрины и давай поговорим, как нормальные люди.
— Прости, Леш, но у меня слишком много желающих посмотреть дом, и я распределяю их так, чтобы всем было удобно. Поэтому ничего отменять не буду. Хочешь поговорить – подожди здесь, — кивнула на кресло на террасе, — внутрь, извини, не приглашаю.
— Я не собираюсь ждать, пока ты…
— Тогда всего хорошего.
— Я никуда не уйду, — упрямо повторил он.
— Ты уже ушел. Забыл?
Возразить ему было нечего, а тут еще Дашка с прогулки вернулась.
Раньше, увидев отца, она радостно бежала на встречу с распростертыми объятиями, теперь же подобралась, зазвенев от напряжения, как натянутая тетива. Поднялась на крыльцо, поздоровалась со мной, с покупателем, и не глядя на Жданова спросила:
— А этот что здесь делает?
Не «папочка», не «отец» и даже не «он», а просто «этот».
Леша наградил меня таким взглядом, будто это я, тварь такая, настроила дочь против него. Не провела, так сказать, воспитательные работы, не объяснила глупой девочке, что папку уважать надо, что папка всегда прав, и что его решения надо принимать исключительно в коленопреклонённой позе и с благоговением.
Увы, Леш. Сам. Все сам…
Мужики почему-то не задумываются о том, как сильно предательство бьет по детям, а потом искренне удивляются, мол как так-то, ребенок берега попутал, совсем от рук отбился.
И виновата в этом, конечно, бывшая жена, которая мало тратила сил на воспитание чада, но никак не загулявший козел.
— Дашунь, Эдуард Степанович заинтересован в том, чтобы приобрести наш дом. Проведи ему пожалуйста экскурсию, а я пока переговорю тут…
— С удовольствием. Идемте, — она натянуто улыбнулась гостю и завела его в дом.
— Дарья! — рявкнул вдогонку рассерженный бывший муж.
Теперь настала моя очередь вставать у него на пути:
— На два тона тише, Жданов.
