В груди все в хлам, сердце в дребезги. Боль дикая, будто все ребра одновременно смялись в крошево.
А муж, услышав возню, обернулся. Увидел нас с Дашкой и, изменившись в лице, не своим голосом заорал:
— Дверь закройте!
Невозможно передать словами, что я испытывала в этот момент. Боль, страх, отчаяние…ярость. Ненависть! Такую острую и всепоглощающую, что будь я чуть импульсивнее и несдержаннее, взяла бы лопату и их обоих перерубила бы к чертям собачьим!
— Мам…мама…— кажется, дочь задыхалась, — они там… они… Папа…Марина…
— Иди в дом, — приказала я.
В этот раз она послушалась. Как заяц, бегом бросилась к крыльцу и заскочила внутрь, будто хотела спрятаться.
Увы. От такого не спрячешься. То, что она увидела, навсегда останется с ней."
"Прижав руку к заполошно мечущемуся сердцу, я кое-как вдохнула. Со свистом втянула воздух в легкие, не чувствуя ни свежести, ни облегчения.
Внутри трескалось, кипело, распадалось на уродливые бесформенные ошметки не только мое сердце, но и вся моя жизнь.
Только если мой муж…мой горячо любимый сука-муж…думал, что я просто уйду, дав ему и дальше дергаться между чужих ляшек, то он очень глубоко ошибся.
Сердце в клетку, боль на замок. На лицо непробиваемая ледяная маска и вперед.
Внутри какая-то бестолковая возня, но мне пофиг. Я толкнула дверь с такой силой, что та распахнулась и со всей дури врезалась в стену.
От грохота зазвенели стекла, раздался сдавленный писк Марины, прижимающей платье к своим голым сиськам.
Леша, до этого прыгавший на одной ноге, второй пытаясь попасть в штанину брюк, бездарно повалился на пол.
— Лена! — возмущенно, и вместе с тем как-то по козлиному убого и дребезжаще.
— Извиняюсь, что прервала в такой момент, но…с вещами на выход, — с этими словами я кивком указала на выход, — живо.
Он неуклюже поднялся и все-таки справился со своими несчастными портками.
Не знаю, как мне удавалось стоять ровно.
Хотелось прямо здесь, при них, согнуться пополам и хорошенько проблеваться.
Красные полосы на его плечах, припухшие губы Марины – все это такая мерзота, что меня передернуло.
Ненавижу!
— Лен…
— Давай без лирики. Опустим душещипательные истории о том, что я все не так поняла. И что на самом деле у Мариночки случился инфаркт и ты, как истинный герой-спаситель юных дев, делал ей непрямой массаж сердца, через межножное отверстие.
