А у меня ничего не готово…
— Да ладно тебе, Лешка не из тех, кто по приезду бежит к холодильнику за сладеньким.
Снова укол. За сладеньким можно бежать не только к холодильнику…
Я всеми силами пыталась заблокировать неправильные, неприятные, грязные мысли, но они как отрава медленно, но, верно, просачивались сквозь все преграды.
Перед глазами как наяву стоял образ Марины в купальнике. Неспешные, полные потаенной истомы движения, улыбка с оттенком лукавства, взгляд, обращенный не на меня.
Я поднялась из-за стола:
— Все равно пора, уже стемнело…да и неспокойно что-то мне.
Неспокойно – это очень слабо сказано. На самом деле у меня внутри одновременно сотня взрывов, гигантское цунами и пожар. Колошматило так, что зуб на зуб не попадал.
— Раз неспокойно, то надо ехать, — согласилась Олеся.
Я буквально силой утянула Дашку с конюшни. Кажется, она была готова облобызать и жеребенка, и его мамашу, и вообще весь Олесин зверинец.
— Мам, ну ты посмотри, какой он классный.
— Да-да, милая. Классный.
Идем.
Такси, как назло, не ехало.
Закон подлости, не иначе. Когда не спешишь – машина прилетает за несколько минут, а когда подгорает – обязательно какие-то проволочки.
Первый заказ отменился, пришлось заказывать снова.
К тому моменту, как у ворот притормозила старенькая иномарка, я уже едва могла стоять от волнения. Меня подкидывало, бомбило так, что не вздохнуть.
Ехали мы непростительно медленно. Старый глуховатый сморчок вцепился в баранку так, словно боялся, что стоит только ослабить хватку и это ржавое корыто рассыплется, всех пропускал и не разгонялся больше пятидесяти.
Когда мы вывернули на нашу тихую, уютную улочку, я уже была похожа на всклокоченную фурию, одной ногой стоящую на пороге сердечного приступа. Мне было не просто неспокойно. Мне было страшно до тошноты.
Дом встретил нас темнотой. Зато в гостевом домике тускло светило одно окошечко в гостиной.
Я отправила Дашу на кухню:
— Отнеси пакет, пожалуйста. И чайник поставь, — а сама пошла туда.
Замешкала, поднявшись на крыльцо, а потом все-таки толкнула дверь…
А там муж…
И Марина.
Вместе.
За моим плечом сдавленно охнула Дашка, которая так и не ушла в большой дом. Единственное, что я смогла сделать в этой ситуации — это закрыть ладонью глаза дочери и вытолкнуть ее на улицу.
Пусть она уже взрослая, но видеть, как твой голый отец с видом блаженного идиота зажимает твою лучшую подругу – врагу не пожелаешь.
— Не смотри, — просипела я, — просто не смотри.
