Я еще раз проверила документы, над которыми работала, выключила компьютер, собралась и вызвала машину.
— Девочки! Пора! Сейчас уже приедет! — крикнула я, выйдя во двор.
В окне гостевого домика тут появилась дочкина макушка:
— Мы почти готовы.
Их «почти готовы» растянулось на десять минут.
Такси уже приехало. Я даже уже села в салон, а девчонок все не было. И вот когда я уже собралась звонить и торопить этих неспешных барышень, дверца распахнулась, и на заднее сиденье плюхнулась взбудораженная Дашка:
— Погнали.
Я и слова сказать не успела, как водитель лихо тронулся с места.
— Погоди… А Марина? — растерялась я, не понимая, что вообще происходит."
"— Ей вдруг нехорошо стало. На солнце, видать, перегрелась. Позеленела вся, затряслась. Сказала, что тошнит сильно. Даже температура поднялась.
— Но, как же… мы ее оставим одну.
— Не переживай мам. Если что, мы с ней на связи. — решительно сказала Даша, для наглядности показывая мне мобильник, — она сказала, что сейчас спать ляжет. Так что все нормально.
Я потерянно оглянулась, испытав дикое желание увидеть родные окна, но дом уже скрылся за поворотом.
Кажется, у меня что-то заело. Иначе чем объяснить, что я, как конченная невротичка, каждые три минуты дергала рукав, чтобы посмотреть на часы. С ними тоже творилось не пойми что. Большая стрелка то, как приклеенная стояла на одном месте, то наматывала круги с бешеной скоростью.
— Ты чего все дергаешься? — спросила Олеся, подливая мне травяного чая.
Как ей объяснить почему я дергалась, когда я сама этого не могла понять? У меня внутри стягивалась пружина и каждый вдох ледяным комком падал в легкие.
Уже два часа прошло с того времени, как мы уехали из дома. Сначала пришлось постоять в неожиданной пробке – на узкой улочке перевернулся небольшой грузовичок с фруктами, напрочь перегородив дорогу – потом в гостях.
Даша увидела жеребенка и пропала, а я словно робот, не могла даже нормально улыбнуться. Трясло. Не понятно почему колотило так, словно кто-то подключил двести двадцать.
Может, тот грузовик не просто так повернулся. Может, это был знак свыше? Сигнал, что надо повернуть обратно и не уезжать из дома?
Грохот сердца стал оглушающим. Я не понимала и половины того, что говорила подруга. Смотрела, как она шевелила ртом, а слов не слышала. В голове сплошная вата, в груди – тревожный кисель.
— Олесь, прости, — я резко поставила кружку на стол, — нам пора домой.
— Почему? — удивилась она.
— Муж должен из командировки вернуться.
