Вернувшись в зал, я перво-наперво увидела, что место Субботина пустовало.
Поискала Макса взглядом среди толпы и не нашла. Наверное, с другими мужиками вышел на улицу.
Впрочем, еще через пять минут мужики вернулись, а Субботина все не было.
И где он? Неужели обиделся на мой побег и ушел?
Или решил, что на фиг ему сдалась такая истеричка?
Снова захлестнул страх. Только в этот раз я испугалась, что он решил отказаться от меня.
— Субботина не видели? — спросила я у одного из его приятелей.
— Да где-то тут бродит. Ему вроде по работе позвонили, — беспечно ответил он, больше занятый поглощением тарталеток, чем моими проблемами, — сейчас придет.
Прошло еще минут пять.
По венам растеклась слабость, ноги стали ватными, как и все остальное.
Мне снова мерещился яркий подол среди толпы и грива темных волос, и терзали подозрения, что слишком уж затянулся его «деловой» разговор.
Сердце скомкано ерзало в груди, не в состоянии нормально сжаться и протолкнуть кровь по задеревеневшим сосудам.
Язык вялый — захочешь, ничего не скажешь. И так горько, что словами не передать.
Я положила руку на плоский живот, пытаясь нащупать какой-то отклик, поддержку. Знак! В конце концов.
Но жизнь внутри меня была еще слишком мала, чтобы как-то помочь мне.
Но она была. И почему-то именно в этот момент, я поняла, что чтобы ни случилось всегда буду любить ее и беречь.
Что не брошу, не откажусь, не сломаюсь.
Мне есть ради кого бороться и двигаться вперед."
"Словно хмельная я поднялась вышла из зала в прохладный коридор. Тут тоже было полно людей. Их голоса сливались в одну сплошную какофонию, и я направилась туда, где было тише. Просто шла, не разбирая дороги, пока не оказалась перед дверью с надписью «служебные помещения».
И вроде надо повернуть обратно…
Но в этот момент до меня донеслась какая-то возня, шорохи, всхлип.
А потом:
— Ах ты сучка!
Это же Катин голос? Или мне показалось?
Стоило мне делать шаг в том направлении, как дверь распахнулась, громко болтнув по ограничителю, как будто ее кто-то пнул.
И в коридор действительно вывалилась Катька…
Наша бойкая вечно смеющаяся Катька, материлась как сапожник и за волосы за волосы волокла… Марину!
Платье мне все-таки не почудилось. Заклятая подруга и правда была в нем.
