Дашка что была тогда, полтора года назад, и та, что сейчас — два разных человека. От беспечной девочки, у которой было море подруг и океан планов, мало чего осталось.
И в душе щемило от желания вернуться обратно. Стать прежней, снова научиться доверять, делиться секретами с теми, кто близок по духу, гулять пока не загудят ноги, и улыбаться, не вспоминая о проблемах.
Я хотела этого, жаждала всей душой, но не могла.
Призраки прошлого не отпускали меня. Даже сейчас мне казалось, что среди толпы нет-нет, да мелькало то самое платье, которое так любила Марина.
Глупо…
Максим сидел напротив меня и тоже ни разу не вставал из-за стола, безотрывно наблюдая за мной.
От его взгляда не спрятаться, не скрыться. Он подбирал до самых костей, кричал о чем-то, но я боялась услышать его.
Хотела. Но боялась.
После предательства отца этот страх так глубоко пророс в меня, так крепко пустил корни в каждую клеточку, что я не знала, как избавиться от него. Он мешал думать, мешал слышать. Он мешал жить.
И мать все-таки права — мне нужна помощь.
Сама я не справлялась. Интерполировала прошлое на свое будущее, мучила себя, терзала.
Когда зазвучал медленный танец, Субботин поднялся со своего места и, обойдя стол, остановился рядом:
— Потанцуй со мной.
— Я не…
— Просто потанцуй.
Не знаю почему, но я согласилась. То ли общее настроение сказалось, то не было сил противостоять тому притяжению, которое вело меня к Максиму несмотря ни на что."
"Когда моя ладонь утонула в его, перед глазами снова полыхнула синяя Роза и поцелуй, и я снова захлебнулась болью.
Дернула руку, пытаясь освободиться, но Субботин не позволил. Сжал мои ледяные пальцы и потянул на себя, вынуждая подняться из-за стола.
— Идем.
Слишком много людей, чтобы начинать отбиваться всерьез, поэтому пришлось подчиниться.
Мы присоединились к другим танцующим парам. Макс положил мне руки на талию, я — ему на плечи.
Рядом. Чувствуя тепло. Дыша одним воздухом. Но стена, разделившая нас после Синей розы, никуда не делась. Она давила, причиняя боль и ломая кости, не позволяла распрямить плечи и вдохнуть полной грудью.
Мы так и не поговорили после того происшествия. Он пытался много раз, но я всячески избегала контактов, а теперь бежать было некуда.
Он рядом, я в кольце его рук, и мой живот, в котором наш пока еще крошечный ребенок, напряжен до предела.
Нас трое. Но между нами тень Марины с мерзкими щупальцами и когтями.
— Прости меня, — прошептал он.
— За что? — язык ватный, в голове каша.
