Зачем он это сделал?
Что он хочет этим всем доказать?
Чего добивался?
Самоуверенный, эгоистичный, твердолобый…
— Далеко собралась? — прилетело мне в спину, и я едва не споткнулась на ровном месте.
Пришлось оглянуться.
Громов шагал следом за мной, на ходу пряча в карман джинсов телефон.
— Митина, серьёзно, куда ты мчишься? Собралась пешком до дома домчаться?
Я проигнорировала насмешку и в отчаянии огляделась, будто всерьёз надеялась обнаружить какую-то альтернативу обратной поездке с Громовым в одном авто.
Но стоило ли говорить, что помимо его громадного чёрного джипа на импровизированной стоянке торчала только пара автомобилей здешних прорабов.
А если такси вызвать?..
Я, если что, и подождать готова.
— Алина.
Я замерла, поражённо вслушиваясь в отголоски прозвучавшего слова. Всего три слога. Просто имя. Но для меня — непросто.
Громов впервые назвал меня по имени.
Поверить собственным ушам оказалось труднее, чем можно было предположить.
Пришлось опять оглянуться. Чтобы удостовериться, что я не галлюцинирую.
Громов успел дошагать до своего авто и отворить переднюю дверцу со стороны пассажирского сидения.
Он взирал на меня с видом порядком уставшего от капризов дитяти родителя.
Ну что толку-то упираться? Альтернатив поездке с ним у меня сейчас попросту не было. Разве что угнать авто одного из прорабов.
Я, может, и на такое безумие решилась бы, умей я водить.
— В машину. Или мы тут застряли надолго.
С Громова станется. Если я возьмусь упираться, он прямо на глазах у рабочих сгребёт меня в охапку и затолкает в машину.
И я была почти стопроцентно уверена, что это не моя разгулявшаяся фантазия сейчас говорила — сведённые брови и недобрый пристальный взгляд говорили в пользу моих неприятных догадок.
Посопев, я подошла к авто. Демонстративно открыла заднюю дверцу и влезла на заднее сиденье.
Громов не стал комментировать мой демарш. Захлопнул дверцу, занял водительское место.
— Слушай…
— Не собираюсь, — окрысилась я. — Или мы едем домой, или я и впрямь пешком отправлюсь.
Он не стал утруждаться и оборачиваться — уставился на меня немигающим взглядом в зеркало заднего вида.
— Если ты рассчитываешь на извинения, то я могу извиться только за то, что извинений не будет.
Я мигом забыла обо всех своих намерениях вообще с ним больше никогда не разговаривать.
— Ну и сволочь же ты, Громов!
— Ну и сволочь, — охотно согласился он. — Как будто для тебя это открытие.
— Ты не имел права!
— Имел.
Мне очень захотелось как следует его стукнуть.
